Сказка города Жє

Проснулся от того, что форточка хлопнула – начиналась гроза. Пробежался по квартире, закрывая окна, высунулся на балкон – любил начало бури.

На город наполз грозовой фронт. Ударил холодный ветер, сорвал соседкино белье с веревки. Потом ветер стих – и на город, смывая грязь и пакость, рухнул ливень. Семен стоял под его струями, подставляя лицо, а потом, освеженный, вернулся в кровать. На грани забытья скользнула мысль о Жекиной крови, которой и следа теперь не останется, и исчезла.

***

Олег не смог побриться – зеркало шло волнами, то мутнело, то яснело, поверхность его ребрилась и волнами шла.

В уголках скопилась ржавчина. Он списал бы это на безумие, накрывшее вчера, но остальное было привычным и вписывалось в реальность. Переутомление, наверное, или сосуды шалят. Психиатрам сдаваться рано.

Впереди – трое суток отдыха.

От вчерашней бури не осталось и следа.

Вымученно насвистывая «в траве сидел кузнечик», Олег сжевал бутерброд с лежалым сыром, сунул в рюкзак плавки и полотенце, фантастический трешак про супергероя в космосе, в карман – двадцатку на пиво, – и отправился на реку.

Купаться, может, и холодно, но позагорать – в самый раз. Проветрить мозги, чтобы не мерещилось всякое. Стыдно вспомнить, как он корчился на балконе под дождем, как ревел… и не надо вспоминать, а надо спуститься к ларьку, попросить баклажку холодного и чипсы, умытым переулком спуститься к общаге, обогнуть ее и – ох, белых акаций грозди душистые, привет аллергикам – спуститься к мутно-зеленой, набухшей водой, реке.

Слева на пригорке – старое кладбище, заросшее, уже никто и не помнил, как хоронили там своих усопших и по какому обряду. Олег зачем-то остановился, поджимая пальцы в шлепках. Даже крестов нет – одни холмики безымянных могил, на картах это место никак не отмечено, но местные знают – погост. В недвижимом воздухе висел забивающий носоглотку сладкий аромат акаций, и к нему примешивалась вонь крови, опорожненного кишечника – недавней дурной смерти.

Он полез на холм, шипя сквозь зубы, когда крапива жгла голые ноги. Пиво сонно булькало в рюкзаке.

Молодые побеги малины и ежевики переплелись, образуя естественную и очень колючую изгородь. Олег попытался обойти ее – и наткнулся на недавно прорубленный в зарослях проход. По нему ползли струи волглого дыма, путаясь под ногами. Трава скукожилась, болезненными трубочками свернулись листья. Олег ступал осторожно, высоко поднимая ноги.