Сказка города Жє

Приподнять волосы, и сзади на шею лягут, застегивая, шершавые руки, скользнут по плечам – тебе, люба моя, тебе, кохана, сонечко мое ясное, так подходит к глазам, ты посмотри, ты – царица у меня, другой нет и не будет. Я бы жизнь за тебя отдал, милая, я бы горы свернул. И рассмеяться в ответ: ну так иди, сверни, великан-богатырь, прям можешь с пня посреди двора начать, торчит гнилым зубом, перед суседями соромно! И когда развернет, когда стиснет в объятьях – зажмуриться. Усы у него щекотной щеткой, в нос лезут, вот-вот чихнешь, и грудям тесно – так прижал, всю расплющил, в себя вобрать хочет.

Пахнет от него солоно, крепко, и запрокинуть голову, и дыхание перехватывает, и горло сдавливает, и слезы вот-вот брызнут, и нет такой силы, чтобы оторвать, чтобы разлепить, чтобы – поодиночке.

Леся стояла перед дверью подъезда. Заходилась, вопила дворовая кошка на спинке скамейки – даааай, дааааааа!

– Нет у меня ничего, – пожаловалась Леся, – нет еды.

В кулаке она сжимала янтарные бусы.

Сверху упал окурок, рассыпался искрами под ногами.

– Леська, ты домой вообще идешь? Чего встала?

Это Юра курил на балконе.

***

На трамвае было, конечно, дорого, трешка, но Леся опаздывала на работу – Юра с утра шуровал в холодильнике, гремел, выдвигая пустые ящики, потом совал телефон: позвони моей маме, почему тебе не заплатили, хоть своей позвони, у нее хозяйство. Леся ушла в комнату, перед дряхлым, на тумбочку взгроможденным прямоугольным зеркалом надела вчерашние бусы.

…кольцо обручальное опять в ломбард придется нести…

– Это что это ты нацепила? – буркнул Юра.

Отражался его волосатый живот и кривые, слишком худые ноги.

– Это откуда это у тебя, а?

– Подарили, – с вызовом бросила Леся. – Понял? По-да-ри-ли.

Выскочила, пальто натянула уже на лестнице, шарф кое-как намотала. Пешком дольше, чем трамваем. Но – трешка.

– Перебьется, – сказала Леся дворовой кошке и почесала ее подбородок. – Похудеет. Пусть сам звонит своей маме. Может мне кто-нибудь что-нибудь подарить, а? Ну вот хоть бусы.

Хотя бы сама себе.

Дотряслась до поворота и побежала вдоль трамвайных рельс чуть назад – полквартала в обратную сторону, потом – повернуть. К девяти уже открывались магазинчики: зерно на развес для скотины и птицы, трусы и колготы, парфюмерия и бытовая химия.

В сплошном их ряду слева мелькнул разрыв, и Леся остановилась.

«Барахолочка» – значилось над аркой, ведущей в просторный внутренний дворик. Раньше Леся такого не замечала.