Ловцы кошмаров

Прямо напротив дверей была массивная каменная лестница, разделявшаяся на две стороны у стены и переходившая в антресоль, тянущуюся по всему внутреннему периметру холла. Обрамлявшая её золочёная (вряд ли на самом деле там была хотя бы толика настоящего золота) балюстрада ярко контрастировала с резными колоннами из белоснежного камня, поддерживающими всю конструкцию. Как контрастировали и яркие пёстрые ковры с длинным ворсом. И огромная люстра, сооружённая из переплетающихся рогов лося.

При всём при том Эррудун угадывал, что совсем недавно здесь проходили гуляния.

Кое-где стояли серебряные кубки, через перила были перекинуты предметы верхнего гардероба (если судить по фасону, мужского и женского), а по белокаменной лестнице на пять ступеней разлилась лужа красного вина. Осколки разбитой бутылки лежали там, где лужа начиналась.

Эррудуна проводили по лестнице наверх и налево. За двойными дубовыми дверями оказалась просторная комната. Если судить по наличию в ней огромной кровати с дамастовым балдахином на четырёх резных столбах, то она служила покоями.

Навес был распахнут и открывал обзор на всё происходящее на ложе. А там лежал нагой юноша, чьи руки и ноги были стянуты ремнями, закреплёнными за столбы кровати. Над юношей порхали две не менее обнажённые девицы, заигрывая с ним перьями или обходясь только некоторыми своими частями тел. Появлению гостей в покоях они ничуть не смутились.

Конечно же, упёршись взором в такую картину, Эррудун не обратил внимания на остальное убранство комнаты вместе с людьми, её населявшими.

– Если ты искал меня только для того, чтобы пялиться на голых баб, то могу тебя заверить, что в борделе цена за такое была бы дешевле, – громкий басовитый голос напомнил Эррудуну цель посещения особняка.

К чести Эррудуна стоит отметить, что его внимание к происходящему на кровати было приковано в большей степени из-за неожиданности и удивления, нежели по иным, менее благовидным причинам. Лицо Эррудуна не выражало ни потаённых страстей, ни смущения, когда он повернулся в сторону говорившего.

За массивным столом, сидя на чём-то, что можно назвать внебрачным союзом кресла и трона от мира подобной мебели, осклабился собственной шутке хозяин особняка, города и армии, так необходимой Эррудуну. Позади Сэльвуда стояла ещё одна обнажённая девушка. Хрупкими руками она разминала его массивную шею. Сам Сэльвуд был единственным, на ком имелась одежда.