Молчаливые боги. Мастер артефактов

В голове Маюн пронеслась мысль, что, возможно, это волчица, убитый волк – ее пара, а третий – их сын.

Волчица завыла, но в этом вое не было угрозы. Мышцы передних лап напряглись: волчица готовилась не к атаке – она собиралась убегать от этого неведомого страшного врага. Маюн победила.

Но девушка этим не удовлетворилась. В ней проснулся неутолимый голод, вызывающий боль и сладострастие одновременно; она жаждала смерти, более того, ей было необходимо убивать и дальше. Два этих волка осмелились бросить ей вызов; они гнались за ней, как за какой-нибудь глупой оленихой, намеревались ее сожрать – и потому пусть сдохнут, как и их сородичи.

Маюн шагнула к волчице. В зеленых глазах полыхала такая ненависть, что ее хватило бы, чтобы вырезать половину всех обитателей Возгара.

Маленький волк побежал первым, за ним – волчица.

Маюн хотела броситься следом, но земля качнулась у нее под ногами, перед глазами поплыли круги.

Что-то было не так. Когда ее одолевала жажда крови, все ее тело кричало от боли, и она чувствовала себя непобедимой.

Ее раны затянулись, кости срослись, и она обладала силой дюжины воинов, не меньше! Но вот битва окончена, враг повержен, и рев ярости, рвавшийся из ее горла, сменился жалким хныканьем. Боль утихала и уже не заглушала голос разума.

Маюн уставилась на изувеченную руку: ладонь оказалась нетронутой, но предплечье представляло собой кровавое месиво – кости торчали наружу, развороченная плоть влажно блестела.

На Маюн накатила волна ужаса.

Я стану как он… как Аннев.

И это было справедливо. Жестоко, извращенно – но справедливо. Она отдала свою душу Кеосу, поклялась верно служить одному из его демонов, и Кеос оставил на ней свою отметину. Все как и обещал ассасин.

«Но если ты, Кеос, отныне мой властелин, то почему не поможешь мне? – сокрушенно думала Маюн, обвиняя и в то же самое время моля о пощаде. – Ты получил мою душу – но что дал мне взамен?»

И вдруг, к ее изумлению, Кеос ответил ей.

Части разорванных лиловых вен потянулись друг к другу и соединились; обломки костей зашевелились, выстраиваясь в одно целое; по костям поползли алые, бордовые и пурпурные волокна, а сверху на них легли мертвенно-бледные от потери крови кожные покровы. Но вот процесс завершился, и рука, в точности такая же, как и раньше, снова порозовела.

Хвала Кеосу.

Хвала золотой маске.

Хвала ее собственной боли.

Маюн упала на колени.