Мужская логика. О любви, делах семейных и не очень

Через пару минут уже был на улице, свистнув, тормознул такси, и поехал в знакомый двор к старинному дому.

Кругом ночь, темно и тихо, лишь одинокие прохожие и машины изредка мелькают в полутемных переулках и на дорогах. Не думал, удобно ли будет ночью появиться на ее пороге и что будет дальше. Не звонил и не видел ее два месяца, она вообще уже могла выйти замуж. Ее дом спал, окна отсвечивали блеском фонарей. Я решительно зашел в подъезд. Вот та самая дверь. Постучал негромко, но настойчиво. Через минуту послышался шорох, и дверь распахнулась.

На пороге в наскоро накинутом халате стояла Наташа, и даже спросонок она была такой притягательно близкой. Наверное, я не во время, и от меня слегка пахнет спиртным. Плевать, сейчас пусть все решится и будет, как будет. А если это она, та самая, моя единственная?

Наташа тихо охнула и потянула меня в квартиру. Дверь закрылась, и мы остались вдвоем в темноте. Чувствовал запах ее волос, тот самый, свежий и волнующий.

– Я не звонил, – тихо проговорил я.

– Я жду каждую минуту.

Она прижалась ко мне, я стал целовать ее волосы, губы, лицо. Нежно и крепко обнял ее и мы очутились в кровати, которая еще хранила тепло. Я «выворачиваюсь наизнанку» и всю страсть и нежность, что скопилась за два последних месяца, обрушиваю на Наташу. Она счастлива, чувствую это. Она вне себя, и я знаю, что нужно женщине, не отпускаю ее до самого рассвета. На рассвете ухожу, Наташа в полусонном состоянии, говорит: «Не исчезай», киваю и выскальзываю за дверь.

Впервые после разрыва с Идой иду к себе домой.

От Наташиного дома пешком недалеко. По дороге размышляю о том, что произошло между нами. Не хочу думать о неизвестном мне Наташином друге, который где-то существует.

Дома тихо, непривычно тихо: какая-то звенящая тишина. Прошел по комнатам, Ида увезла все детское и свое. Шкафы открыты и полупусты. Открыл окна, вышел на балкон и увидел подходившую к подъезду маму.

– Миша, к вам пока поднимешься, почему-то лифт не работает. Ты машину что не забрал? Так у нас и стоит на стоянке.

– Заберу.

Мама принялась за уборку, вытерла пыль. Потом поставила чайник. Я чувствовал, что ей где-то глубоко в душе не по себе, и был рад, что она молчит на эту тему.

Мама остановилась у фотографии детей.

– Миша, ну что? Она обернулась в мою сторону со страдальческим выражением лица.

– Ничего. Дети не от меня, – спокойно ответил я.

– Ой, Миша.

Мама опустилась на диван и молча закачала головой из стороны в сторону.