Молчаливые боги. Мастер печали

Маюн наклонила голову к плечу и прищурилась:

– А с чего ты взял, что все это правда? – И продолжила почти шепотом: – На нем метка Одара. Что, если это он привел куннартских огров, которые сожрали даритских младенцев?

Аннев рассмеялся:

– Какие глупости! Он хороший человек, Маюн. Мы встречаемся с ним каждый Седьмой день.

– Да он же кузнец, Ани. – Она подошла так близко, что их плечи соприкоснулись.

Подождав несколько секунд, пока до него дойдет смысл ее слов, она продолжила:

– Как терранцы, понимаешь? А терранцы поклоняются Кеосу, причем все они как один – кузнецы!

Аннев растерянно поскреб в затылке.

– Послушай, Шраон родился на севере. А терранцы живут в старых землях – далеко на востоке. И, кроме того, он ходит в часовню каждый Седьмой день, иногда даже на неделе заглядывает, чтобы помолиться вместе с Содаром. Шраон почитает Одара, Маюн, даже не сомневайся. Одара, а не Кеоса.

Маюн с безразличным видом пожала плечиком:

– Отец говорит, сыны Кеоса часто так делают, чтобы ввести в заблуждение добрых людей.

Аннев замедлил шаг. Он вдруг понял, что Маюн ему не переубедить. Она слушает лишь отца, старейшего Тосана, и верит всему, что он говорит, даже не пытаясь разобраться, правда это или нет. Вслед за первой пришла и вторая мысль, от которой все внутри перевернулось: как только Маюн узнает его тайну, она тут же его отвергнет.

Аннев остановился, решив, что сказать ему больше нечего.

– Мне пора готовиться к службе. – Он вежливо поклонился, взял руку Маюн и легонько коснулся ее губами. – Спасибо за перчатку. Свой подарок ты получишь в последнюю ночь Регалея.

Маюн закусила нижнюю губу, потом улыбнулась и отдернула ручку.

– Только бы отец не узнал, что мы дарим друг другу подарки. Он этого не любит. Ведь, согласно традиции, от обмена дарами ничего хорошего не жди. – Она прижала руку с сандалиями к груди. – Умеешь хранить секреты?

– Конечно.

Маюн подалась вперед, словно опасаясь, что ее могут подслушать.

– По-моему, он просто слишком старомоден, – прошептала она, и Аннев ощутил на щеке ее дыхание. – И кое к чему относится чересчур серьезно. – Она подмигнула. – Пока, Аннев.

– Пока… – Он помедлил, смакуя вкус ее имени. – Маюн.

Маюн прошла немного вперед, остановилась на площади и, оглянувшись через плечо, тихо произнесла:

– Было приятно остаться с тобой наедине там, в храме.