Брошенные машины

Хендерсон откопала бутылку виски, и мы выпили по чуть-чуть.

Потом разобрались с зеркалом.

Соблюдая все необходимые меры предосторожности, в тишине, мы завернули осколок в кусочек бархата из тех, что мне выдал Кингсли. Красная жидкость по-прежнему сочилась из зеркала – из дыры в ткани мира, проделанной этим стеклом. Я понимала, что мы сейчас соприкасаемся с неким потусторонним чудом, с чем-то, что пребывает за гранью привычной реальности. У меня тряслись руки. Мы плотно прижали завернутый в бархат осколок к стенке чемоданчика, чтобы остановить этот нездешний поток.

Будем надеяться, это поможет. Никто из нас не смотрел на зеркало. Только сбоку, под определенным углом, чтобы даже случайно не увидеть свое отражение или отражение кого-то другого.

Называется: техника безопасности.

А потом все закончилось. Осколок лежал в чемоданчике, рядом с другими, которые мы нашли раньше.

– Ну, вот и все, – сказала Хендерсон. – Вот и все.

– Что-то не так?

– Да нет, все так. Я просто устала.

– Я тоже, – сказал Павлин.

Всего шесть осколков. И у каждого – свое волшебство. Некоторых не хватает. Вот вчера ночью у нас был прокол. И еще пару раз – до того. Так что сейчас их должно было быть семь, или восемь, или даже девять. Я уже потеряла счет. Но шесть – это тоже неплохо. Шести вполне хватит. Ну хорошо. Может, еще один – и тогда уже все. Еще один осколок разбитого зеркала – и на этом мы остановимся. И пусть Кингсли ворчит сколько хочет.

Наверное, сам этот дом, его атмосфера, налет серой пыли, пламя горящих свечей, все это вместе, и наша вылазка в турагентство, и то, что мы еще под впечатлением от всего, что случилось сегодня, все это вместе располагало к молчанию.

Мы сидели на кухне и пили виски. Павлин выпил больше всех.

– Ну, эта… – сказал он наконец.

– Вот только не надо сейчас начинать, – сказала Хендерсон.

– Так чего с этой девочкой?

– А чего с этой девочкой?

– Она очень даже неплохо управилась.

– А что она сделала? – спросила я.

– А ты не видела, Марлин? Девчонка была хороша.

– Правда?

– Ага. Она набросилась на ту тетку. Выбила у нее камеру. А потом повалила ее на пол и сама тоже упала, прикинь.

Вцепилась в нее мертвой хваткой, и они стали кататься по полу. Это надо было видеть.

– Блядь, – сказала Хендерсон.

– Ты это к чему?

– Может, хватит уже про девчонку?

– Да что с тобой?

– Ничего.

– Бев?

Хендерсон отвернулась.

– А что там было сегодня? – спросила она. – Марлин? – Я не знаю.