Двое

Я в каком-то пыльном, сухом месте, где немного жарковато. Я что, в больнице? Нет. В какой больнице пациентов кладут на пол, приковывают их? Кругом тишина. Мои мальчики не пререкаются на кухне, не орет телевизор, не открываются, не хлопают двери, не слышно требовательных «Мам, где мои футбольные шорты?». Я жду, иногда я просыпаюсь более спокойно. Иногда это Радио 4 или запах кофе.

Ничего.

Меня затапливают тревога и страх. Мои внутренности и конечности превращаются в жидкость, и я не могу координировать свои движения.

Мой затуманенный мозг понимает, что меня чем-то накачали. Меня похитили. Ужасная вещь, о которой читаешь, случившаяся с кем-то – кем-то другим – случилась со мной.

Я в панике дергаю цепь, но она не подается. Я шарю в темноте. Пытаясь понять, что меня окружает. Я не могу двигаться далеко из-за цепи, прикованной к обогревателю на одном конце и стяжкой к моему запястью на другом. Она примерно метр в длину. Когда мои глаза приспосабливаются, я вижу, что комната примерно три на два метра, как стандартная гостевая.

Стены обклеены обоями. Вокруг чисто и пусто. Я не на захудалом складе или в заброшенном коттедже. Комната невзрачная, без каких-либо отличительных черт. Думаю, в этом и смысл. Я могу быть где угодно. Здесь нет мебели. Совсем. Ни кровати, ни матраса, ни лампы. Ничего, чтобы смягчить или успокоить. Только пластмассовое ведро. Я понимаю, зачем оно, и меня снова охватывает приступ тошноты. Я вижу очертания двери и заколоченное окно. Я не могу достать до двери, потому что она в дальнем углу, или до окна, так как оно находится в конце противоположной стены от обогревателя, к которому я прикована.

Я собираюсь взглянуть на время, но мой фитнес-браслет сняли. По моему телу уколами проносятся чувства отчужденности и растерянности от незнания времени или даже того, какой сегодня день. И все же у меня еще есть голос. Я могу кричать и, может, привлечь внимание. Я мимолетно подумываю, что крики могут привлечь внимание человека, притащившего меня сюда. Он может сделать со мной что-нибудь похуже, чем приковать, но у меня нет выбора.

– Помогите! Помогите мне! Помогите! – Мой голос разбивает мертвую, неестественную тишину. Я кричу снова и снова, пока не охрипну. Боль в моей чувствительной голове усиливается.

Никто не приходит.

Никто не отвечает.

Тишина затягивается. Я прекращаю кричать и прислушиваюсь. Надеюсь услышать что-то – машины вдалеке, людей на улице, пение птиц, пока свет медленно пробирается сквозь заколоченное окно.