Во власти страха

Пуласки отлично работал на месте преступления, хорошо для не имевшего университетского диплома человека работал в лаборатории. Но когда приходилось иметь дело с людьми и принимать быстрые решения, начинались колебания и неуверенность.

– Потом поговорим о том, как одеться, как вести себя, кем представиться.

Пуласки кивнул, сунул в карман телефон, который нервно крутил в руке, и вернулся к проблеме инвудского мрамора.

Райм подкатился на кресле-каталке к смотровому столу, где лежали улики с места убийства Хлои Мур в Сохо.

Потом поднял взгляд к монитору, где демонстрировались высокочеткие неприятно яркие снимки, сделанные Сакс. Он рассматривал лицо покойной, пятна слюны, открытый рот, следы рвоты, широко раскрытые остекленевшие глаза. Это выражение отражало последние секунды ее жизни. Смертельный яд, извлеченный из пятнистого болиголова, вызывал сильные эпилептические припадки и мучительные боли в животе.

«Почему яд?» – снова задался вопросом Райм. И почему тату-пистолет для введения его в тело?

– Черт, – пробормотала Сакс, отодвигаясь от своего рабочего места.

Она помогала Пуласки искать информацию о взрывах промышленного значения. – Компьютер снова завис. Дважды прекращал работу за последние двадцать минут. Совсем как раньше телефоны.

– Не только здесь, – сказал Том. – Так по всему городу – время медленной загрузки. Сущее наказание. То же самое происходит примерно в десяти кварталах.

– Замечательно, – отрывисто произнес Райм. – Только этого нам и не хватало.

В настоящее время невозможно вести расследование преступления без компьютеров, не имея доступа ни к департаменту автотранспорта, ни к засекреченным базам данных полиции и Агентства национальной безопасности, ни к Гуглу.

Если поток информации прекратился, работа останавливается. А до этого ты даже не думал о том, как зависишь от этих невидимых битов и байтов.

– Порядок, снова работает, – объявила Сакс.

Но беспокойство по поводу Всемирной паутины отошло на второй план, когда Лон Селлитто ворвался в гостиную Райма, на ходу снимая пальто.

Бросив его на кресло, он положил сверху перчатки и что-то достал из портфеля.

Райм, хмурясь, смотрел на него.

Селлитто виновато сказал:

– Линк, я подотру этот чертов пол.

– Я и не думаю о поле. С какой стати мне о нем думать? Я хочу знать, что у тебя в руке.

Селлитто утер пот. На его внутренний термометр, очевидно, не действовал самый холодный и отвратительный за последние двадцать пять лет ноябрь.