Большая кража

– Мои подделки стоят того, сколько за них платят, – сказала она.

– А богатые ублюдки заслуживают этого. Полностью согласен, ты же знаешь, Моник. И твоя живопись потрясающая, обычно лучше оригинала. – Может, я немного хватил через край, но это была правда. – Просто я считаю, что при твоих талантах и работоспособности ты могла бы зарабатывать больше.

– Я зарабатываю кучу денег.

– На Кассат! – фыркнул я. – Перестань, Моник, Кассат не приносит много зелени.

– Но, черт тебя подери, должна! Только потому, что она была женщиной…

– Возможно, – отозвался я, но я знал, что ее зацепило.

 – Пойми, не в твоих силах изменить рынок. И я уже говорил, тебе не стоит разменивать свой талант на мелочовку.

Моник закатила глаза:

– Хочешь сказать, у тебя есть что-то достойное моего невероятного, уникального таланта? И всегда на первом месте Проект Райли Вулфа?

С минуту я смотрел на нее, не вполне уверенный, язвит ли она. В отношении меня – определенно. Но я не знал, действительно ли она понимает, насколько хороша как художник.

А по моему мнению, она и в самом деле была лучшей. Именно по этой причине я принес ей нечто такое, что должно было стать самым серьезным вызовом, когда-либо стоявшим передо мной. Собираясь осуществить это дело, я должен был иметь самое лучшее. Другая причина состояла в том, что Моник мне нравилась. Большинство людей мне не нравятся. Это контрпродуктивно. То есть если бы Моник не нравилось ее занятие, а я бы использовал ее, потому что питаю к ней слабость, то чертовски быстро оказался бы в тюрьме. Ведь всегда дело в «друзьях». Я хочу сказать, кто еще знает достаточно, чтобы вывалять вас в дерьме? Никто в таком не признается, но это правда: нет смысла иметь друзей, потому что им надо доверять, а это не работает.

– Итак? – спросила Моник. – Что тебе нужно такого, на что способен только великий художник вроде меня?

Я улыбнулся. Я не сомневался, что она попалась на крючок.

– Это. – Я бросил фотографию на ее компьютерный стол. – И это.

Вторая фотография.

Моник бросила беглый взгляд на фотографии, а потом посмотрела на меня, качая головой:

– Раушенберг и Джаспер Джонс. Я могу сделать каждую за неделю – и могу назвать четверых в городе, кто может это сделать. К тому же дешевле.

Я широко улыбнулся акульей улыбкой. Было заметно, что Моник стало не по себе.

– Я могу назвать семерых, почти таких же хороших, как ты, – парировал я.

– А пошел ты, Райли!

– Моник, я сказал почти. А ты знаешь, я не делаю почти.