Большая кража

Моник тоже взглянула на меня. Она увидела, что я говорю серьезно, и по какой-то непонятной причине это вызвало у нее улыбку.

– Знаю, – произнесла она более мягко, и от ее тона во мне закипела кровь. – Это одна причина, почему я с тобой мирюсь.

Она ничего не делала, просто смотрела на меня и улыбалась, но мне было впору бить копытом и храпеть.

– А другие причины?

– Деньги – это хорошо, – ответила она. – А ты никогда не проигрываешь.

Я сглотнул. Горло свело до боли.

– Что-то еще?

– Конечно.

 – Она улыбнулась с некоторым злорадством. – Когда-нибудь ты проиграешь. Я бы хотела это увидеть.

Ее слова меня задели. Какого черта?! Она хочет увидеть, как я погорю?

– Какого хрена, Моник! Почему?

Она дернула плечами, но продолжала улыбаться:

– Вполне естественно. Всем хочется посмотреть, как облапошат самоуверенного ублюдка.

– Самоуверенный ублюдок. Спасибо, это так мило.

– Зато точно. Только потому, что ты всегда находишь способ провернуть дело, то есть действуешь так, будто это данность.

 – Она с минуту молча смотрела на меня. Я не знал, хочется ли мне влепить ей оплеуху или поцеловать. Наверное, и то и другое. Потом она пожала плечами. – Во всяком случае, по большей части я хочу, чтобы ты продолжал выигрывать. Если только, – добавила она, поднимая идеальную, заляпанную краской руку, – на спор.

Теперь улыбнуться пришлось мне.

– Рано или поздно я это тоже выиграю.

– Не выиграешь. Не сумеешь. – Она щелкнула по двум снимкам пальцами, потом нахмурилась и наклонила голову.

 – Райли, тебя ведь обычно не интересует эта современная фигня. Что случилось?

На какой-то миг я переключился с Моник на желанную добычу.

– Что-то большое. Громадное, – сказал я. – Господи, Моник, когда я проверну это дельце – будь оно проклято! – все навсегда изменится. Это…

– Копия Джаспера Джонса изменит все навсегда? Райли, этого не может быть.

– Может, – возразил я. Я говорил в сильном возбуждении, и часть его, вероятно, передалась ей, потому что она стала покусывать губы и глаза ее округлились.

 – Эти картины всего лишь начало, подготовка почвы. Но к чему они приведут меня, Моник, что помогут мне осуществить эти две унылые современные работы… Господи Исусе, это будет что-то потрясающее!..

– Ох! – вскрикнула Моник.

Сам того не осознавая, я схватил ее за запястья и, наверное, сильно сжал их. Я отпустил ее руки.

– Это грандиозно, Моник.