Строго по инструкции

Вдобавок ко всему, оба вдруг потеряли представление о пространстве, и в скором времени оказалось, что Егор вдруг оказался внизу, под телом своей напарницы, и лежит в буквальном смысле этого слова «на потолке». В это время его осенило.

– Подожди, сейчас, кажется, должно получиться, – сказал он. – Ну-ка, подожми ноги.

– Так?

– Нет, так не выйдет. Опустись чуть пониже.

– Так?

– Нет, так совсем низко. Слушай, ты просто сядь, а?

– Ах ты, черт, датчик отлепился.

– Ну и черт с ним!..

– И термометр выскочил… Погоди, я вставлю…

– Да ты не термометр вставляй, а…

– Ой, мамочка!.

. – от неловкого движения Маша вновь отлетела.

Теперь оба висели в центре отсека, на равном расстоянии от его стенок, и были не в состоянии дотянуться до них ни рукой, ни ногой. Так они бултыхались в воздухе друг напротив друга добрых четверть часа, пока, наконец, от случайного шевеления воздуха Егор не сместился к полу и, оттолкнувшись от него, не подлетел к Маше и не водворил ее на ложе так называемой любви.

Некоторое время они отдыхали, сидя рядом, как два намокших под дождем воробушка. Пот градом катил с них и витал вокруг крохотными серебристыми росинками.

– Ты бы думал, от чего отталкиваешься, – устало сказала Маша. – Вот и вторую телекамеру своротил.

– А, черт с ними… – вздохнул Егор. – Нечего им над нами свечку держать. Ты, Маш, главное, пойми, в космосе всё, не как на земле, у безвоздушного пространства свои законы. Тут, прежде чем что-то сделать, необходимо учитывать буквально всё: действие тут в самом полном смысле этого слова равно противодействию… л

– Тогда, раз уж ты такой умный, давай выведи сперва вектор приложения сил, составь алгоритм, просчитай на компьютере, а потом и лезь! – ехидно возразила она.

– Что значит «лезь»? – обиженно заявил Егор. – Это, кстати, не только мое задание, но и твое.

– Да ну, в гробу видела я это задание, в белых тапочках! – в сердцах сказала она. – Всё равно все датчики перебились. Ну-ка, встань, я постель поправлю.

Она встала, повернулась к напарнику спиной, нагнулась, и вид круто вылепленных, поджарых, с ямочками ягодиц неожиданно отозвался в сердце Егора томительной струной. Он положил руки Маше на бока и, прижимаясь щекой к выпуклому треугольнику ее крестца, блаженно прошептал:

– Маша, милая…

– Ты чего? – с удивлением спросила она.

– Ничего. Нагнись.

– Погоди тогда, я надену датчики…

– Не надо, ничего не надо… – срывающимся голосом взмолился он.