Глубокий шрам

Молодая женщина, раздумывая, молчала минуту, и когда заговорила, в ее голосе прозвучало недоверие:

– Итак, то, что говорил Клемент, было правдой?

– Зная вашего мужа, сомневаюсь в этом, – сказал Селден с едкой насмешкой, от которой так часто страдал Айвенго.

Кристин Беннет, урожденная Мак-Ивор, внутренне содрогнулась от этой насмешки, но Селден продолжал, не обращая внимания на ее реакцию:

– Что же он вам говорил?

Кристин пыталась говорить спокойно, но ее волнение выдавали судорожные движения руки, мявшей складки платья.

– Клем сказал, что вы внесли его в черный список!

– Это правда, – ответил Селден, пожимая плечами.

– Он считал, что из-за черного списка не мог найти работу в центральных угольных районах.

– Нельзя было поступить иначе. В полумеры я не верю, и потому он не должен был работать ни в Алабаме, ни в Теннесси.

Кристин потупила глаза, но за ее опущенными веками пылал огонь возмущения. Не замечая сгущавшейся тьмы, которую не мог рассеять даже желтый свет ламп, она пыталась понять ту тайную игру, которая столько лет велась вокруг нее.

С Бархатной горы подул холодный ветер, и она плотнее запахнула свой плащ, но не двинулась с места.

– Вы заранее знали, что будете делать? В день моей свадьбы с Клементом Беннетом вы уже все решили?

– Конечно. Ваш муж принадлежит к тому типу людей, который хорошо известен всем угольным компаниям. Мы знаем, как обезопасить себя от них, и в таких случаях действуем без колебаний. Это и не составляет особого труда – простой обмен информацией.

То, что вы называете черным списком, у нас называется самозащитой. Впрочем, я не намерен вам объяснять.

– Вы принудили меня…

– Я ни к чему вас не принуждал. Ваш муж был поставлен перед выбором и вел себя именно так, как я предполагал.

– Вы заставили его бросить меня!

– О нет. Я только предоставил ему больше возможностей бросить, чем остаться с вами, и не сомневался в его выборе.

– Очевидно, – сдавленным голосом начала Кристин, пытаясь овладеть собой, причем спокойствие Селдена странным образом ей помогало, – вы не верите в мое влияние на него.

– Я знаю вашего мужа.

– Зачем вы преследовали нас? – вопрос вырвался невольно, она хотела скрыть свою боль, но, спросив, продолжала: – Что я вам сделала? Вы, вы знаете… – жестом, выражавшим безнадежность, она оборвала свою речь.

– Вокзальная платформа – не место для объяснений. В другое время.

– У вас не хватит смелости сказать правду! Но Клем мне сказал.