Глубокий шрам

Что вы намерены делать сейчас?

– К чему спрашивать? Вам ведь все известно. Я возвращаюсь в дом отца. Это единственное место, куда я могу пойти. – Кристин вздрогнула. – Но я предпочла бы идти куда угодно, только не к нему.

Казалось, злость ее утихла – глаза смотрели спокойно. Не повышая голоса, она сказала:

– Вы все заранее решили.

Селден надел кепи – во время разговора он стоял с непокрытой головой.

– Конечно.

– Что же будет дальше?

Он засмеялся и сказал с издевкой:

– Приходите ко мне домой в любую ночь, и я скажу вам, Кристин.

Вы все равно не поверите мне, пока не увидитесь со своим отцом.

Глаза Кристин широко раскрылись от изумления.

– Неужели ваш дом открыт теперь для жителей поселка?

– Он открыт для вас.

Гордо выпрямившись, Кристин презрительно ответила:

– Понимаю. Я была уверена в этом. Не нужно меня ждать: я никогда не приду!

Селден повернулся на каблуках и через плечо бросил безразличным тоном:

– Не торопитесь! Вы еще не видели своего отца.

Глава 2

Шесть лет, шесть горьких для Айвенго лет Джерард Селден был управляющим шахтой. Шахтерский поселок ненавидел Селдена, ненавидел его безжалостное, непреклонное требование максимальной отдачи в работе, холодное презрение к чувствам и страданиям других, его внешнюю благовоспитанность, прикрывавшую жестокость. Ненавидя, Айвенго из страха перед этим человеком работал на него с точностью хорошо дисциплинированной военной части.

В жизни Селдена, насколько было известно в Айвенго, не находилось места ничему, кроме работы и интересов Континентальной угольной компании.

Шахта, усовершенствование производства, добыча угля, погрузка и отправка его по железной дороге в промышленные центры – все это, казалось, было единственным смыслом его существования.

Селден знал Айвенго лучше, чем Айвенго знал его. Когда после шестилетнего его пребывания управляющим жители поселка собирались на ступеньках магазина покурить и послушать сплетни, о Селдене даже самые заядлые сплетники не могли рассказать ничего нового.

Шесть лет назад тридцатилетний Селден, самый молодой из управляющих Компании, приехал из Цинциннати, и вскоре Айвенго понял, что можно ненавидеть и в то же время уважать человека. Раньше это был поселок вечно пьяных и дерущихся шахтеров, которые ничего не боялись ни на земле, ни под землей. Самые отчаянные богохульства возносились к небу от Айвенго, и меньше всего углекопы боялись Континентальной компании.