Гойда

Изредка на дорогах, что продавили тяжёлые сани, выступали ледяные отмели. Двор уж расчистили к тому моменту, как на улицу спустились двое опричников. Одеты они были для службы, и оружие у обоих было наготове, да только прохаживались, будто бы и вовсе без дела какого были.

Не хотелось, конечно же, верить словам крепостного заики. Служивал при дворе забавный малый, Стёпкою звали. Во всём парень складный, да только ежели молвить что и захочет, так уж изведётся, да не сможет.

– Та-та-там воро-ро-рота-та… – заикаясь, изъяснялся Стёпка.

Фёдор кивнул да махнул рукою, дабы уж и не старался мальчишка. Поделать ничего и нельзя было, только ждать. Всё оборачивался Фёдор через плечо, ожидая, что конюший али иной крестьянин подбежит да молвит, что всё готово для пути-дороги, да понапрасну. С преградою боролись десятки крестьян – вооружившись кто топорами, кто жестяными колышками, да принялись сбивать панцирь изо льда, который охватил ворота с такой суровостью, что не было возможности никакой отворить их.

Оттого и вся опричная братия и осталась в крепости, когда верные слуги государевы уж готовы были обнажить свои сабли да окропить кровью паскудных врагов. Уяснив наверняка, разошлись опричники от конюшен. В недобром настроении пребывали и Андрей-чужестранец с другом своим Фёдором, что бесцельно прохаживались во дворах царской крепости.

Со скуки маясь, Андрей пнул ногою снег с сугроба, тот и повалился липкими комьями прямо на расчищенную дорогу. Чужеземец глядел под ноги себе, продолжая мыском сапога пинать снег, что тяжелел день ото дня из-за прибавляющегося солнца.

Длинными ледяными когтями сползали массивные сосульки, что громоздились с торцов, обращённых к солнцу.

Ожидание одинаково докучало и Штадену, и Басманову. Молчаливая прогулка затянулась. Фёдор был немногословен, вопреки своему обыкновению, а Андрей, угадывая тревоги своего друга, решил поддержать это молчание.

Конюших всё не было.

В глаза Андрея ударил отблеск от сабли Фёдора – Басманов точно вслепую водил в воздухе оружием.

С короткой улыбкой немец оголил свой клинок да передёрнул плечами, не сводя глаз со своего друга. Фёдор усмехнулся в ответ, хоть глаза его оставались безжизненными, точно стеклянными. Басманов легко ступал к Андрею, поглядывая за каждым движением чужеземца.

– Неужто столь рвёшься в битву, Тео? – спросил немец, обходя Фёдора кругом.

– Уж боишься со мною биться? – спросил Басманов в ответ.

– Да что ж остаётся? – вздохнул Андрей.