Пеликан. Расплата за милосердие

Жизнь беглым изгнанником приучила Рыжего Лиса любить тишину, разбираться в ней, как в музыке. Бывает молчание удивительного красноречия, намного выразительнее и полнее, нежели любая болтовня, которой пытаются забить воздух. Следующим утром именно такая красноречивая тишина воцарилась меж близнецами и Финтаном. Брайт коротко перешептывался со своими людьми и поглядывал из стороны в сторону. Все свидетели вчерашней игры ждали появления капитана Дрейка.

И наконец дождались. Близнецы взялись за руки. Пусть глаза Джонни были слабы и едва ли разглядели с этого расстояния лицо приближающейся фигуры, совокупность жеста сестры и повисшей тишины сомнений не оставила.

Капитан был здесь и сейчас приближался к близнецам и, конечно же, Финтану.

Финтан не сводил пристального взгляда с капитана. На висках заходили жилки от напряжения. Челюсть плотно сжалась, как будто во рту была пища, требующая предельно усиленного пережевывания. Капитан стоял уже в нескольких шагах от Финтана, но тот не вставал с места, не кланялся.

Еще было не поздно. Выжидание затягивалось, давая шанс Финтану дать какие-то объяснения.

Капитан глубоко вздохнул, и плечи сутуло опустились. Он стал заглядывать в лица близнецов, отчего тех двоих пробрало, а затем уставился, не мигая, в глаза Финтану. Это был лютый волчий взгляд. Пока общее смятение лишь сгущалось и нагнетало, Дрейк сжал кулак и прижал к сердцу. Рука Финтана сама по себе дрогнула, а на губах скользнула усмешка. Такая веселость, присущая радостному облегчению, вскоре вспыхнула и на лице Рейчел, и она первым же делом зашептала на ухо брату об увиденном, хотя, впрочем, Джонни и без того мог угадать, что все разрешилось каким-то даже слишком добрым образом.

До Джонни, как и до всех присутствующих, мог донестись тихий глухой смех, сорвавшийся с бледных губ Финтана. Капитан улыбнулся в ответ, выпрямился и окинул взглядом близнецов, сидевших рядом и державшихся за руки.

– Берегите друг друга, – попросил капитан.

Как бы странно ни вязались слова «капитан» и «просьба», в этот момент иные слова не могли прийти на ум.

Так много было в голосе и взгляде теплоты, чуждой и неуместной для промерзшей открытой дикости и ветру бухте. Все трое одновременно кивнули едва ли не против воли, просто потому что существует голос, которому невозможно отказать, даже в просьбе, и Дрейк сейчас говорил именно таким голосом. Заверившись таким единогласным согласием, он удовлетворенно кивнул в ответ и направился дальше.