Проклятье Жеводана

Глубоко вздохнув, я отдал приказания своим здоровякам погрузить клетки на небольшие, но прочные колеса и затащить в замок.

Чего не сказать о двух горничных. Женщины были уже немолоды и, видно, заслышав какое-то оживление в коридоре, вышли поглядеть что к чему. Звонкий визг славно озарил стены замка, едва горничные разглядели через решетку сутулых гиен.

– Мадам, заверяю вас, – с улыбкой произнес я, положа руку на сердце. – Клянусь вам, звери не потревожат вас никоим образом. Те строительные работы, что кипели и днем, и ночью в подвалах, – и есть мои заблаговременные приготовления к приезду этих экзотических питомцев.

Конечно, эти горничные не были единственными, кто в замке был в ужасе от новых жителей родом прямиком из солнечного рокового Алжира.

Пока мы шли к подвальным помещениям, то и дело доносились вопли и вздохи ужаса. Мне льстила, безмерно льстила подобная реакция.

Моим рассказам о плене у заклинателя гиен никто не поверил. Тогда я решил не биться ни с кем и согласился с тем, что эти видения попросту были навеяны моим разумом, который, очевидно, крайне редко пребывал в здоровом состоянии.

– Какого черта ты приволок в дом этих уродских псин, Этьен? – услышал я голос отца и жестом показал слугам, что они могут взять небольшую передышку.

– Это гиены, – гордо ответил я, указывая на тяжелую клетку. – Из Алжира.

Лицо его сразу переменилось от одного только упоминания этого города.

– Боже, – пробормотал он, потирая переносицу. – Вот к каким «питомцам» шли приготовления в подвале?

– А я разве не говорил? – как будто бы удивился я.

Отец скрестил руки на груди и абсолютно точно не разделял и крупицы того восторга, который испытывал сейчас я.

Гиены обнюхивали здешний воздух и выглядывали сквозь прутья, так и норовя ускользнуть прочь. Но, будучи безмерно впечатлен своими алжирскими злоключениями, я был решительно готов к любой хитрости, которую бы собрались учудить зверюги.

– Тут их две породы, – продолжал я, чтобы как-то скрасить тишину, ставшую между нами, – которые поменьше – они с юга, а более крупные, с пятнами, они как раз из тех мест, где мы были.

Тяжелый взгляд моего отца безмерно и живописно твердил о недовольстве подобным приобретением.

Вдруг что-то переменилось в его взгляде, и светлые брови свелись еще более хмуро.