Французский Трофей 2. После войны

– Хлещете друг друга вениками? – предположил Этьен, начав раздеваться, решив, что делать это нужно в любом случае.

– Не только, – улыбнулась она. – Мы прыгаем в озеро. Ну или в снег. Там уже вырубили прорубь, зима в этом году ранняя и холодная.

– В прорубь? – Этьен замер и невольно даже отступил на шаг. – А сердце из-за этого не остановится?

– Нет. Но кричать и ругаться следует в обязательном порядке, – улыбнулась она. – Ты справишься, я уверена.

– Ну, надеюсь, – уверенности в голосе Этьена было немного, но, после всего пережитого отказываться от такого он точно не собирался.

– Вот именно, – кивнула Женя, раздеваясь. А после чмокнула Этьена в щеку и открыла деревянную дверь в баню. На них сразу дохнуло влажным теплом, жаром, ароматом распаренных веников, и разогретого дерева.

– Я скучал по этому запаху, – признался Этьен, входя в парилку. В Европе не было ничего подобного, и он даже подумывал выписать специалиста из России, но не решился, опасаясь тягостных воспоминаний.

– Здесь лучше, чем в лагере, – ответила Женя. – Отец сам занимался. Подбирал каждую дощечку. Запах, целебные свойства. Он в этом разбирается, ложись давай, попарю тебя.

– Хорошее место, – кивнул Этьен, неожиданно ощутив какую-то добрую волну, исходящую от помещения, словно от самих стен. Он послушно улегся на полок, подложил руки под голову и прикрыл глаза.

Женя взяла один из веников, положила его в теплую мыльную воду, а сама пока окатила Этьена из ушата, чтобы разогреть.

На первый удар Этьен вскрикнул, больше от неожиданности, а потом только стонал, чувствуя, как целебный жар наполняет все тело. Целебным он был и для души, как и близость Жени.

Женя охаживала его, не жалея, даже вскрикивая от усилия.

– Переворачивайся, – скомандовала он, обдав его прохладной водой из ушата.

– Ох… сейчас, – Этьен чувствовал себя медузой, поэтому поворачивался с трудом, но ему это все же удалось, и он улыбнулся Жене, глядя на нее снизу-вверх.

Женя не удержалась, нежно чмокнула его в губы, а потом снова принялась охаживать уже весьма растрепанным веником.

Только эти хлесткие, приятно жалящие касания помогали Этьену не возбудиться, иначе это непременно произошло бы.

– Давай теперь я, – прохрипел он, окончательно растекшись на полке.