Два луидора Людовика XVI. Иронический детектив

Как будто он показывал тому монету. Эти отпечатки в нашей картотеке есть. Принадлежат очень скользкому типу, Лужину Виктору Валерьевичу. Лужин проходил по пяти делам, и ни разу не смогли привлечь. Не хватало доказательств. Пальцев еще двух мужчин в нашей картотеке нет. Но могу сказать, что держали монету они не более чем месяц назад.

А вот следов лошадиного брюха на монетах нет.

Глюк присвистнул.

– Не свисти, денег не будет.

– А это! – Глюк показал на золотой луидор.

– Это для музея, а не для гастронома.

Ты его, кстати, уже можешь взять. Наверное, дорогущий, – предположила Антонина Григорьевна.

– Шеф как раз это узнает, – ответил Геннадий, – в нашем музее.

– Ну-ну, – скептически хмыкнула Виагра, имевшая несколько раз дело с местными учеными. – Хотя там есть один корифей.

Геннадий говорил последние фразы рассеянно. Он был потрясен возможностями техники и ее хозяйки. С минуту потоптался около прибора, сказал «спасибо» и направился к выходу.

– Геночка, – ласково окликнула его напоследок Виагра, – вот тебе портрет и адрес Лужина по прошлогодним данным, а заодно результаты экспертизы.

Удачи.

Она протянула Геннадию несколько листов в пластиковом пакете. Глюк сказал очередное «спасибо», поклонился ученой женщине и, потрясенный, вышел. Но через минуту холодный ветер привел его в чувства, он повеселел, зашагал бодрей, а еще через минуту стал насвистывать в ритме марша любимую песню про службу, которая, как вам уже известно, и опасна, и трудна.

4

Стрижа и Колыванова Ломов на службе не застал.

Дежурный рассказал, что они выпили за сержанта и разошлись.

– Жалко парня, совсем молоденький был. – Пролому всегда становилось муторно, когда гибли из-за каких-то сволочей люди. Даже незнакомые – Да он жив, – сказал дежурный. – Да, а мне сказали, убит.

– Не, без сознания. Не знают, выживет ли. Но живой. Будем надеяться.

Пролом повеселел, хмыкнул о всегдашней неразберихе и пустомельстве и стал расспрашивать дежурного о подробностях.

Узнал, что Стриж орал и валил все на Колыванова, а тот угрюмо оправдывался.

Узнал, что майор Стриж в последнее время был дерганым, ко всем придирался, а Колыванова съедал со свету. Собственно, ни Стриж, ни Колыванов ему особенно были не нужны. Пролом не очень-то верил в их причастность к убийству третьего патрульного. А тут оказывалось, что того, к счастью, не убили. Поэтому продолжал разговор скорее по привычке выполнять все намеченное. Так сказать, для галочки в собственном плане.