Навсегда осталась твоей

Калиста притворялась принцессой и ждала, когда рыцарь спасет ее от дракона.

Она сама стала рыцарем. И спасла себя.

Ксеркс медленно застегнул молнию на платье. Его теплое дыхание касалось ее плеч, и она не понимала, почему акцентирует на этом внимание.

«Ты знаешь почему. Он тебе нравится».

Калиста тихонько вздохнула. Ей никогда не нравился ни один мужчина, и у нее нет причин испытывать симпатию к принцу. Армия – ее жизнь. В юности она отказалась от вечеринок, друзей и тусовок ради жесткой дисциплины, на которой настаивал отец.

Военное дело стало ее призванием и смыслом жизни.

Калиста выпрямилась и расправила плечи.

– Хм, даже в платье вы стараетесь держать военную выправку. Вы прирожденный солдат.

– Я всегда мечтала служить в армии, даже в детстве, – сказала она.

– Неужели? – Принц осторожно поправил спинку ее платья. – А вот я мечтал стать водителем мусоровоза.

Калиста моргнула, на секунду забыв о платье.

– Правда? – удивленно спросила она, очарованная мыслью о принце Аксиоса за рулем мусоровоза.

– Да. – Его дыхание касалось ее шеи, словно луч солнца. – Но никому об этом не говорите. Это государственная тайна. И ее знаете только вы.

Действительно? Только она? Но прежде чем Калиста успела все осознать, он положил руку ей на спину, развернул на месте и подтолкнул к зеркалам на стене спальни.

– Давайте, Золушка, – сказал он. – Пора посмотреть, какое чудо сотворила ваша фея-крестная.

Калиста в потрясении уставилась на себя в зеркало. Она стала настоящей красавицей.

Голубой шелк облегал ее статную фигуру, акцентируя внимание на золотистой коже плеч и рук, одновременно подчеркивая изгибы ее груди и бедер.

Ксерксу пришлось напомнить себе, что платье сшито для Элени, хотя оно очень шло Калисте.

Он нахмурился, глядя на толстые черные бретели ее спортивного бюстгальтера. Они портили внешний вид.

– Можно мне? – Он встретился с ней взглядом в зеркале и показал на бретели.

– Что? – Она побледнела, на ее лице стали заметны маленькие веснушки. На этот раз она не назвала его титула, словно забыла, кто он такой.

Ксеркс не возражал.

– Бретели бюстгальтера мешают, – сказал он. – Я хочу их сдвинуть.

– Ой. Хм, да.

Услышав неуверенность в ее голосе, он прищурился и задался вопросом, почему она так побледнела.

А с какой стати его так задела ее реакция?

Наверное, просто потому, что она женщина.