Собор

Естественно, каждый проходил отбор индивидуально и друг про друга ничего не знал. Прошли двое. Им предложил остаться для постоянной работы. Согласились. Теперь нас трое. Скажу честно, тут непросто. Но интересно. И много, очень много работы.

В двадцать первый век перемещались еще раз пять. Установка для перемещения оборудования требовала значительных энергоресурсов, потому ее разместили в пристройке к собору. Там не возникало проблем со скрытным подключением к энергосистемам. Возвращались за приборами, другим оборудованием, которого тут не было.

Так что оснащены мы по последнему слову будущей техники. Сейчас есть усовершенствованная малогабаритная установка на автономном питании.

То, что я там увидел, привело к убеждению, что разрушительные политико-экономические и психологические изменения в обществе не случайны, их причины кроются в биологии, а точнее, вирусологии. Во влиянии мутаций неких пока непонятных вирусов на функции мозга. Причем не только мозга индивидуума. Неким образом резонируя, они деструктивно влияют на поведение всей популяции.

У меня постепенно складывалось понимание того, что мутации этих вирусов не случайны. А сами вирусы возникают неестественным путем.

Николай Тимофеевич первый высказал эту мысль. Понимание приходило непросто. Некоторые идеи не подтверждались и отпадали. Потому появилось решение форсированно исследовать именно этот аспект. Но специалистов не было. Профиль у нашего Тимофеича чуть другой.

Нам казалось, что мутировавшие не то вирусы, не то бактерии, не то нечто неизвестное и нам непонятное, появляются где-то здесь, в районе заброшенного парка.

Потому постоянно тут и оказывались. Естественно, маскировались, переодевались в алкашей. Брали пробы, а то и смывы с бомжей и бичей. Но пока результатов практически ноль.

Просил подыскать специалиста, но связь оборвалась. Возникли технические трудности, и туда транспортироваться не получалось. Обратной связи не было. Думал, хана. Придется действовать, как полярникам на льдине, без поддержки.

Да вот, слава богу, Василий Егорович спас. Перебросил внука. Когда я понял, что его больше нет – перекрыл доступ сюда. Закрыл шлюз, чтобы какая-нибудь сволочь не протекла. Надолго ли, не знаю.

Но судя по их активности, мы на правильном пути.

Будем форсировать.

8

– Что делать, что делать, – ворчал с утра профессор, – вы, Александр, правы, дело активнее делать надо. Такую страну развалили, идиоты. Тысячу лет собирали, а развалили за тридцать.