Мне бы в небо

Скрипнув зубами, он резко поднялся, стараясь сдержать очередную вспышку гнева, порылся в одном из кухонных шкафчиков и снова вернулся к кровати с небольшим флаконом и тканевой салфеткой.

Опустившись перед Жизель на колени, капитан смочил салфетку антисептиком и аккуратно приложил её к разбитой губе. Жизель зашипела от боли и дёрнулась, с удивлением впиваясь в него глазами.

– О, пришла в себя, – чересчур бодро и слегка насмешливо произнёс Александр. – Я уж думал, всё, пора звонить психиатру.

Он снова прошёлся салфеткой по её губе, стирая кровь.

Жизель настороженно следила за его действиями одним взглядом и как будто даже не дышала. Но в следующее мгновение её плечи опустились, и она тихо выдохнула:

– Спасибо…

Александр замер, а потом, отвернувшись и взяв с кровати флакон, налил ещё немного антисептика на другую сторону салфетки и промокнул ссадины на скуле.

– Сэр, могу я… – когда он закончил, пробормотала Жизель слегка дрожащим, робким голосом и поёжилась, плотнее запахивая огромную серую рубашку из грубой ткани.

 – Воспользоваться душем? Пожалуйста…

Она чувствовала себя грязной, запачканной и хотела смыть с себя ощущения этих отвратительных рук на коже так сильно, что даже не отдавала себе отчёт, как странно звучит её просьба.

– Да. Ванная там, – капитан поднялся на ноги и махнул рукой на дверь в другом конце большой комнаты, которая одновременно являлась и спальней, и гостиной с небольшой встроенной кухней.

Стоя под холодными струями воды, Жизель остервенело тёрла себя ладонями.

Желание снять с себя кожу не покинуло её даже через пятнадцать минут, когда руки и ноги были уже красными. В дверь глухо постучали, и она вздрогнула, прижимая руку к груди, где с сумасшедшей скоростью билось её сердце.

– Эй, Фостер, ты там живая?

– Д-да… Да, я сейчас.

Жизель выдавила на ладонь ещё немного мужского геля для душа, запах которого удивительным образом действовал на неё успокаивающе, снова быстро намылилась и, смыв пену, выключила воду.

– Чистое полотенце на полке.

* * *

Капитан обернулся на тихий скрип двери и застыл со спальником в руках.

– Я… – Жизель замялась. – Ничего, что я её надела?

Она стояла в дверном проёме, не решаясь зайти в комнату, и переминалась босыми ступнями на холодном паркете. Влажные кудрявые волосы, потяжелевшие от воды и отражавшие свет единственной горевшей лампы, обрамляли бледное лицо с огромными испуганными глазами и огненным каскадом спадали на плечи и спину.