Лучшие вещи рождены болью. Том 3

– А самое страшное… Что мы получали от этого удовольствие. Удовлетворение. От их криков, ужаса и паники. От крови, которая фонтаном летела во все стороны. И только на следующий день, снова увидев всё это, мы поняли, что натворили. Мои братья поняли, но не я. Я считал, что мы поступили правильно.

Чем больше он говорил, тем сильнее сжимал руку Северины, находящейся сейчас в полнейшем шоке от того, что он ей рассказывал. И только ощущение её тёплой ладони не давало ему снова впустить в себя всё то, что он чувствовал тогда.

– А через несколько дней нас взяли в плен. Да мы сильно и не сопротивлялись. Парням это казалось облегчением. Они больше не могли делать то, зачем пошли служить. Справедливым наказанием за то, что они уже сделали. Я же… Я остался в том бараке. Я как наркоман прокручивал в голове тот день, получая очередную дозу удовольствия. Час за часом. День за днём. И это придавало мне сил сопротивляться пыткам. А потом я увидел тебя. Ты стала моим видением в этом аду пустыни, гор, крови и боли.

– Ты видел меня тогда? – Северина совершенно этого не ожидала. Тем более не ожидала, что он запомнит это.

– Пока ты не сказала, что это была ты… Все эти годы я думал, что мне показалось. Просто мираж. Или игра моего же собственного разума. Что я просто сошёл с ума от боли. Знаешь, ведь ты действительно была похожа на ангела, какими их рисуют на рождественских открытках. Только почему-то в военной форме. Стояла на холме среди камней, такая маленькая, напуганная и уставшая.

Твои белокурые волосы развевались на ветру и светились в солнечных лучах. А руки сжимали винтовку. Я помню ощущения от того, какой я тебя увидел. Столько силы. Чёрт, говорю как влюблённый поэт из восемнадцатого века.

Хантер как-то особенно нервно рассмеялся, а потом успокоившись, продолжил:

– Я смотрел на тебя и не мог оторвать взгляд. Это длилось всего секунду, а мне казалось, что целую вечность. Но стоило мне только моргнуть, тебя там уже не было. И, конечно, я решил, что всё сам придумал.

Убедил себя в этом. Но в тот момент во мне как будто что-то щёлкнуло, встало на место. И я понял, что не хочу. Не хочу больше нести смерть. Не хочу больше быть заложником своей злости. Потому что всё это сжирало меня изнутри. Мне понадобилось несколько лет, чтобы обуздать свои эмоции, чтобы подчинить их себе. Потому что каждый раз выходя из себя, я уже не мог остановиться.

– Ты стараешься искупить свою вину… – с удивлением прошептала Северина.