Вспомнить всё

Тогда ей казалось, будто он пытался её обмануть – точно так же, как мальчишки в школе, которые говорили, что вернут пенал, когда она откроет глаза, а вместо этого забросили его на шкаф.

Но ведь мистер Джейсон не такой. Он не мог пойти на такую подлость.

– Обещаю, мы ещё увидимся, – его улыбка успокаивала. – Не знаю, что насчёт денег и покупки, но я не оставлю тебя одну, Ванесса. Идёт?

Несколько секунд она смотрела на него с подозрением. Щурилась и решала, стоило ли ему верить. Никогда до этого он её не обманывал.

И даже мальчишек тех наказал. Тогда Ванесса решила, что будет просто глупо считать его обманщиком.

– Идёт, – она кивнула. Краем глаза заметила, что все постепенно расходятся – прошёл мимо незнакомый пожилой мужчина, удалился куда-то высокий, похожий на тень священник и медленно двинулась в их сторону миссис Лавли. – Тогда я тоже обещаю не обижаться. И ждать, пока вы не придёте за мной в этот дом-интернат.

Наверняка в тот день ему хотелось сказать что-то ещё.

Она помнит, как сверкали тогда его глаза и как он выдохнул, прежде чем миссис Лавли вновь вмешалась не в своё дело.

Их добродушная соседка больше всего на свете любила совать нос в чужие дела. Особенно тогда, когда считала, что знает что-то, о чём не догадываются другие. Наверное, в те годы она подозревала мистера Джейсона в каких-то непотребствах. Ванессе смешно думать об этом даже сейчас.

Может быть, уже не настолько.

– Никак не можете оставить девочку в покое? – спросила та с улыбкой.

Таким тоном, что даже Ванессе стало противно – словно соседка пыталась заткнуть им рты. И это всегда неприятно, пусть рот и пытались заткнуть елейными интонациями, словно патокой или сладкой газировкой. – Уверена, она быстро попадёт в какую-нибудь замечательную семью. Такие умницы и красавицы надолго в интернатах не задерживаются.

В семнадцать Ванессе смешно вспоминать об этих словах. В интернатах задерживаются все, кому не везёт туда попасть – кто-то на несколько лет, а кто-то на всю жизнь.

Зависит от возраста. Она провела тут чуть меньше пяти лет, но и они кажутся целой жизнью – новой. Серой. И сейчас она уверена, что тогда их когда-то казавшаяся добродушной соседка откровенно язвила и издевалась.

Строила из себя правильную.

– Вы сама доброта, миссис Лавли, – мистер Джейсон выпрямился во весь рост, улыбнулся – иначе – и положил ладонь Ванессе на плечо. – Удивительно, что вас до сих пор от самой себя не тошнит.