Дердейн: Бравая вольница

По крайней мере, это замечание напоминает былого Гастеля Этцвейна, молившегося на каждый флорин, как на умирающего святого. Все остальное больше похоже на галлюцинации – ты, часом, не пробовал курить гальгу?»

«Мы сидим в Сершанском дворце: разве это галлюцинация? Согласен, нам предлагают неожиданную работу – но, как вы знаете, в жизни происходят самые странные вещи».

«С этим невозможно спорить! Жизнь музыканта полна неожиданностей… Разумеется, я ничего не имею против того, чтобы пожить во дворце Сершанов, если хозяева не возражают… Ты не вознамерился, случаем, шутки шутить? Того и гляди, сошлют старого Фролитца на остров Каменотесов – туда плыть две недели, а я не выношу морской качки!»

«Никаких подвохов, клянусь вам! Как насчет труппы – они согласятся?»

«Разве они откажутся от такой возможности? Хорошо, допустим на минуту, что все это не розыгрыш и не какая-нибудь дикая махинация – в чем состоят наши обязанности?»

«Опять же вы скажете, что я вас разыгрываю, – предупредил Этцвейн.

 – Аноме хочет, чтобы Саджарано Сершан находился в закрытом помещении под постоянным наблюдением. Грубо говоря, он под домашним арестом. Наша функция – его стеречь».

Фролитц крякнул: «Из огня да в полымя! Если Аноме полагает, что музыканты – самые подходящие тюремщики, почему бы ему не приказать тюремщикам гастролировать с концертами?»

«Дело не зайдет так далеко, – заверил Этцвейн. – По существу мне поручено найти нескольких надежных людей, умеющих держать язык за зубами. Я сразу подумал о вашей труппе.

Как я упомянул, нам хорошо заплатят. В частности, мне разрешено заказать новые инструменты для всех оркестрантов – самые лучшие древороги с медными и золотыми кольцами, хитаны из черной каразской сосны с бронзовыми петлями и зажимами, серебряные тринголеты – все, что нужно, все самого высокого качества. Расходы за счет казны».

Фролитц растерянно смотрел на ученика: «Ты все это можешь достать?»

«Могу».

«В таком случае рассчитывай на охотное содействие труппы. В самом деле, давно пора сделать перерыв и отдохнуть».

Саджарано Сершан занимал апартаменты в верхних этажах высокой башни жемчужного стекла – с теневой, задней стороны дворца. Поднявшись туда, Этцвейн обнаружил бывшего правителя сидящим в скромно-непринужденной позе на зеленом атласном диване. Саджарано складывал на столешнице мозаичную головоломку из желтоватых костяных пластинок. Лицо его осунулось, кожа приобрела оттенок старого пергамента, покрылась сетью мелких морщинок.