Лазурный мир

Скляр Хаст присоединился к посетителям таверны, но угрюмо сидел в стороне, пока другие обсуждали события вечера. Все возмущались хулиганством бродячего крагена, но кое-кто критиковал метод его изгнания, использованный Хастом. Джонас Сербано, растратчик, считал, что Хаст поторопился: «Решая вопросы, связанные с Царем-Крагеном, следует советоваться со всеми. Мудрость совета предпочтительна скоропалительным действиям одного человека, независимо от серьезности провокации».

Все глаза обратились к Скляру Хасту, но тот ничего не ответил, хотя один из Бельродов помладше счел нужным заметить: «Все это хорошо и замечательно, но пока мы пререкались бы, защищая каждый свою точку зрения, краген сожрал бы все губки и уплыл восвояси».

«Лучше потерять шпалеру губок, чем разгневать Царя-Крагена! – язвительно парировал Джонас Сербано. – Море и все, что в нем происходит – прерогатива Царя-Крагена. Нарушая границы его полномочий, мы можем навлечь беду на свои головы!»

Молодой Гарт Гассельтон – из касты жуликов, хотя по профессии он стал съемщиком оболочки – воскликнул со свойственным юности лихорадочным идеализмом: «Если бы все было так, как должно быть, мы повелевали бы и плотами, и лагуной, и морем! Все губки были бы наши, нам не приходилось бы склонять голову ни перед кем!»

За столом в другом конце таверны сидел Иксон Мирекс, арбитр Транка, растратчик впечатляющей внешности; он пользовался огромным нравственным авторитетом.

До сих пор Мирекс не принимал участия в споре, повернув в сторону огромную голову и тем самым показывая, что не желает, чтобы его беспокоили. Теперь он обратился к Гарту Гассельтону, сосредоточив на юноше довольно-таки мрачный взгляд: «Ты говоришь, не подумав. Разве мы настолько всесильны, что можем протянуть к морю руки и заставить его исполнять наши желания? Ты должен понимать, что изобилие и удобства не достаются даром от природы, что изначально у нас нет на них никакого права – мы приобрели их исключительно благодаря счастливому стечению обстоятельств. Другими словами, мы существуем по соизволению Царя-Крагена, не забывай об этом!»

Молодой Гассельтон моргнул и опустил голову, уставившись в пиалу с сиропом, но старого Ирвина Бельрода не так-то легко было поставить на место: «Позволь напомнить одну вещь, о которой ты забыл, арбитр Мирекс. Царь-Краген стал тем, что он есть, потому что мы его таким сделали. Сначала он был нормальным крагеном – ну, может быть, немного крупнее и смышленее других.