Языки Пао

Как завороженный, Беран разглядывал продолговатое лицо с ястребиным носом: «Значит, вы все чародеи?»

«Ни в коем случае! – воскликнул Палафокс. – Наши возможности – результат модификации организма. Я в высшей степени модифицирован».

К трепетному почтению Берана примешалось сомнение: «Мамароны тоже модифицированы, но…»

Палафокс по-волчьи осклабился: «Самое неподходящее сравнение! Мамароны умеют парить в воздухе?»

«Нет».

«У нас нет ничего общего с нейтралоидами, – решительно заявил Палафокс. – Наши модификации приумножают, а не ограничивают возможности организма.

Под кожей моих ступней вживлены сетчатые левитационные контуры. Радиолокационные приемопередатчики в моей левой ладони, в затылке и во лбу придают мне шестое чувство. Я вижу три инфракрасных цвета и четыре ультрафиолетовых. Я слышу радиоволны. Я могу дышать под водой и не дышать в космической пустоте. Вместо кости в моем указательном пальце – проекционная трубка, генерирующая излучение желаемой частоты и желаемой мощности, по моему усмотрению. У меня есть ряд других принадлежностей, и все они обеспечиваются энергией из силового блока, вживленного в грудь».

Некоторое время Беран молчал, после чего робко спросил: «А меня на Расколе тоже модифицируют?»

Палафокс посмотрел на Берана так, словно тот сформулировал неожиданно удачную новую идею: «Если ты будешь в точности выполнять мои указания».

Беран отвернулся: «Что мне придется делать?»

«В данный момент тебе еще незачем об этом беспокоиться».

Беран подошел к иллюминатору – но снаружи не было видно ничего, кроме пульсирующей темными разводами серой мглы подпространства.

«Сколько еще лететь до Раскола?» – спросил он.

«Недолго… Отойди от иллюминатора. Наблюдение подпространства может нанести ущерб чувствительному мозгу».

Индикаторы на панели управления озарились трепетным светом; космический корабль слегка вздрогнул.

Палафокс поднялся в рубку, окруженную прозрачным куполом: «Вот он, Раскол!»

Беран встал рядом с ним, поднялся на цыпочки и увидел серую планету, а за ней – маленькое белое солнце.

Вскоре за обшивкой послышался свист верхних слоев атмосферы, и поверхность планеты стала обширной.

Беран заметил горы – горы невероятной высоты: опоясанные ледниками, увенчанные снегами пики высотой пятьдесят или шестьдесят километров, влачившие длинные шлейфы тумана. Корабль проскользнул над серо-зеленым океаном, испещренным скоплениями плавучих водорослей, после чего снова полетел над утесами.