Вист: Аластор 1716

о справедливом распределении благ, воспринимаемое не как абстрактный принцип или традиция, но как практически целесообразное стремление к взаимопомощи.] От одного бидона Аррабус не обеднеет – куда дальше беднеть-то! Так у тебя точно никакой жранины нет – может, найдется, если поищешь?»

«Ничего нет – одна сумка с вещами».

«Жаль! От пойла без закуси с души воротит. Эх, соленых бы огурчиков! Перченой колбаски! Ладно, пойдем, покажу твою койку».

Джантифф последовал за сожительницей в небольшую квадратную комнату с двумя стенными шкафами для одежды, двумя сундучками, столом (заваленным мелочами, принадлежавшими Скорлетте) и двумя койками, разделенными тонкой пластиковой шторой.

Скорлетта сгребла безделушки и рукоделье в кучу на краю стола, ткнула большим пальцем в освободившееся пространство: «Твоя половина». Большой палец поднялся и повернулся в сторону: «Твоя койка. Пока я на тухте, развлекайся с подружками сколько влезет – а пока тебя нет, квартира в моем распоряжении. Все устроится, если мы не будем тухтеть в одну смену, что редко случается».

«Да-да, понятно», – бормотал Джантифф.

Вернулся Эстебан с тремя синими стеклянными кружками. Скорлетта их торжественно наполнила. «За столетие! – провозгласила она звенящим голосом. – Коннатиг заплатит свой долг!»

Джантифф влил в себя мутную жидкость и едва сдержал гримасу отвращения – пойло отдавало мышами и пропотевшим старым матрасом.

«Хорошо пошло! – одобрительно отозвался Эстебан. – Пойло что надо! И тост у тебя что надо!»

«Крепкий напиток, – согласился Джантифф.

 – А когда наступит столетие?»

«Скоро. Остались считанные месяцы. Праздник будет хоть куда! Бесплатные игры, танцы на полотне, пойло потечет рекой! Я уж не забуду наварить про запас. Эстебан, ты где-нибудь присмотришь дюжину бидонов?»

«Дорогуша, я тухтел на витаминке один-единственный раз – и расчетчик стоял над душой, следил за каждым шагом. Едва уволок пару посудин».

«Значит, пойла не будет».

«А пластиковые мешки не подойдут? – предложил Джантифф.

 – В конце концов – была бы емкость, пойло хуже не станет».

Эстебан мрачно покачал головой: «Уже пробовали. Аррабинские мешки текут – все текут».

Скорлетта размышляла вслух: «У Сарпа завалялся бидон без дела – старому бездельнику лень даже пойло варить. Надо сблатовать Кедиду, пускай свистнет. Так, значит три бидона есть. А всячина откуда возьмется?»

Эстебан вздохнул: «Придется недоедать».

«Я тоже буду оставлять, – вызвался Джантифф, – если нужно».