Вист: Аластор 1716

Тебе сегодня ничего не нужно делать?»

«А что тут делать? Я подожду у входа».

«Ну и ладно. Примерно через час».

Все трое собрались уже уходить, но Джантифф остановился: «Положу сумку в стенной шкаф. Чтобы с самого начала все было на своем месте».

Эстебан хлопнул Джантиффа по плечу: «Эй, Скорлетта! Твоему напарнику цены нет!»

«Я же сказала – как-нибудь уживемся».

Пока они шли по коридору, Джантифф спросил: «А что случилось с вашим прежним сожителем?»

«С сожительницей. Понятия не имею.

«Удивительно!»

«Надо полагать. Чужая душа – потемки. А вот и столовка».

Они зашли в просторный длинный зал с рядами столов и скамей, уже заполненный галдящими жильцами 19-го этажа. Дежурный пробил номера их квартир в регистрационной карточке. Получив подносы с крышками из окна раздаточного устройства, трое уселись за стол и сняли крышки – каждый поднос содержал те же три блюда, что Джантиффу накануне подали в «Приюте путешественника».

Скорлетта отложила брикет всячины: «Пора собирать на следующую выпивку».

Скорчив насмешливую гримасу сожаления, Эстебан сделал то же самое: «На пойло не жалко!»

«А вот и мой вклад! – сказал Джантифф. – Возьмите, я настаиваю».

Скорлетта забрала три брикета: «Пойду, спрячу. Будем считать, что мы их съели».

Эстебан вскочил: «Превосходная идея! Давай, я отнесу, мне нетрудно».

«Не говори глупостей, – огрызнулась Скорлетта.

Эстебан смеялся: «Смотри, какая упрямая! Ну, пошли вместе».

Озадаченный Джантифф переводил взгляд с одной на другого: «У вас так принято? В таком случае я тоже пойду».

Эстебан вздохнул, покачал головой: «Конечно, нет. Скорлетта дурью мается… Не будем возвращаться, и все».

Скорлетта пожала плечами: «Как хочешь».

Джантифф примирительно сказал: «Пусть всячина полежит здесь, мы ее не тронем – ведь вы не слишком голодны? А по пути на улицу занесем ее в квартиру».

«Конечно, – согласился Эстебан. – Самое справедливое решение».

Внезапные услужливость и уступчивость Эстебана показались Джантиффу чрезмерными.

«Заткнитесь и ешьте!» – приказала Скорлетта.

Они обедали молча. Джантифф с интересом наблюдал за другими жильцами. Никто не скрытничал, никто не пытался не попадаться на глаза – каждый, по-видимому, был хорошо знаком с остальными.