Золото и железо

Девушка прислушалась: «Восьмиголосие, насколько я понимаю?»

Рой Барч наставительно возразил: «В ансамбле только семь инструментов».

«Но один из них – по звучанию напоминающий арфу – играет в два голоса».

«А, фортепиано! – Барч внезапно огорчился. – Так что же, зайдем туда?»

Он провел ее к столику в полутемном углу. Семь человек на эстраде играли на трубе, тромбоне, кларнете, фортепиано, барабанах, банджо и тубе – играли блестяще и выразительно, с вызывающей возбуждение живостью.

Наклонившись к уху лектванки, Барч сказал: «Это джазовый ансамбль „Йерба буэна“.

Они играют пьесу под названием „Усталый блюз“».

«Мне она вовсе не кажется усталой».

«Нет, конечно – это скорее шуточное наименование», – Барч повернулся к эстраде.

Музыка достигала кульминации: труба звенела, как источник чистой металлической энергии, тромбон отвечал темными, грубоватыми и хрипловатыми тонами, кларнет взлетал пассажами, как огненная птица. Прозвучал заключительный смешанный аккорд, подчеркнутый слепящим взрывом тарелок; слушатели вздохнули, высвобождая напряжение – каждый по-своему.

Барч спросил у девушки-лектванки: «Что ты об этом думаешь?»

«Громкая, эмоционально насыщенная музыка».

«Это музыка нашей эпохи! – с лихорадочной настойчивостью произнес Барч. – Она отражает присущее нам стремление к достижению новых рубежей. Джаз – лучший пример современной раскрепощенной изобретательности».

Комейтк-Лелианр слегка наклонилась над столом: «Судя по всему, вы мыслите символическими образами – не так ли?»

«Не знаю, – нетерпеливо отозвался Барч.

 – Это не имеет значения. Разве ты не можешь забыть о примитивной антропологии на какое-то время?» Он заметил, как дрогнули ее брови, и с горечью сказал: «Ты это делаешь машинально».

«Что именно?»

«Переключаешься от одной „стилизации“ к другой. Находишь роль, наилучшим образом соответствующую обстоятельствам, и входишь в эту роль».

Девушка нахмурилась: «Никогда не думала об этом с такой точки зрения».

Барч досадливо взмахнул рукой: «Забудь об этом! Слушай музыку.

Я для того сюда тебя привел».

Комейтк-Лелианр прислушалась: «Очень интересно! Но мне эти звуки режут уши. Они слишком откровенны, не оставляют места для компромисса».

«Нет, нет!» – воскликнул Барч, не совсем понимая, в чем именно он усматривал противоречие. Он говорил возбужденно и страстно, желая возбудить в девушке приязнь к той музыке, которая ему нравилась – а следовательно и к себе самому: «По сравнению с вами, мы – молодая раса.