Златокожая девушка и другие рассказы

Модельер выбрал один из инструментов и, деликатно поддерживая кисти Джины большим и указательным пальцами, опрыскал ее предплечья сначала прохладным туманом, а затем теплым надушенным воздухом. Джина почувствовала покалывание, свежесть и бодрость кожи.

Андре постучал пальцем по подбородку: «Теперь нанесем основу».

Джина стояла, полузакрыв глаза, пока модельер суетился вокруг нее, то отходя на шаг, то делая шепотом какие-то замечания и сопровождая их жестами, понятными только ему самому.

Он опрыскал ее составом, образовавшим серо-зеленую сетку, прикасаясь к постепенно твердеющим нитям и натягивая их.

Затем модельер отрегулировал ребристые круглые головки на концах гибкой трубки, туго обернул трубкой ее талию и тут же ослабил натяжение – из трубки стало выделяться блестящее полотнище черно-зеленого шелка. Андре искусно сгибал и поворачивал трубку. Положив трубку обратно в коробку на тележке, он принялся растягивать, скручивать, сминать и разминать застывающий шелк.

После этого модельер опрыскал ее бледно-белым составом, быстро подскочил почти вплотную и стал складывать, формовать, прищемлять и растягивать материал, ниспадавший с плеч перекрученными лентами и образовавший свободную шелестящую юбку.

«Теперь – перчатки». Андре нанес на предплечья и руки Джины теплую черно-зеленую пульпу, превратившуюся в искрящийся звездочками бархат, и привычными умелыми движениями ножниц обнажил вырезами тыльные стороны ее рук.

«Тапочки!» Джина надела черные атласные туфельки, покрытые светящейся изумрудно-зеленой сеткой.

«А теперь – украшения». Андре подвесил красную серьгу под мочкой правого уха Джины и надел ей на правую руку браслет с неограненным рубином.

«Аромат – самую малость! „Левайёр“, конечно». Он опрыскал ее духами, напоминавшими о цветочной клумбе где-то в Средней Азии. «Теперь мадемуазель одета, – заключил модельер. – И, должен признаться… – тут он поклонился с таким жестом, словно снял шляпу и провел ею по полу, – мадемуазель выглядит, как воплощение изысканной красоты».

Андре нажал какую-то кнопку на боковой панели тележки. Развернулось высокое зеркало.

Джина изучила свое отражение. Пылкая наяда! Когда она получит миллион долларов – лучше два миллиона – она непременно сделает Андре своим персональным модельером.

Андре все еще бормотал комплименты: «Непревзойденная возвышенность! Чаровница. Впечатляюще, неподражаемо! Никто не сможет оторвать глаз…»

Дверь отодвинулась, в комнату зашел Фозерингей.