Златокожая девушка и другие рассказы

Какой мужчина смог бы ее подчинить? Родился ли на свет человек достаточно дикий, проницательный и безжалостный?

Вспомнив о новой работе, она поморщилась. Госпожа Джина Эйберкромби! Она взглянула на небо. Звезды еще не зажглись, и огни Станции Эйберкромби нельзя было заметить.

Миллион долларов, подумать только! «Что ты сделаешь с миллионом, если его получишь?» – спросил ее странный работодатель. Теперь, когда она пыталась ответить себе на этот вопрос, такая перспектива вызвала у нее внутреннюю неловкость, от нее перехватывало дыхание.

Что она почувствует? Как она… Джина с раздражением отпрянула от мысли о богатстве, как если бы к ней лучше было не прикасаться. «К черту! – сказала себе Джина. – Время беспокоиться наступит, когда я получу деньги… Миллион долларов. Не слишком щедрая доля миллиарда, по сути дела. Два миллиона меня вполне устроили бы».

Она проследила глазами за элегантным красным аэроглиссером, круто нырнувшим к стоянке: новенький, с иголочки «Маршалл-лунатик»! Такой она хотела бы иметь.

Дверь раздвинулась. В комнату заглянул охранник Хаммонд. Тут же зашел модельер, толкавший перед собой тележку с принадлежностями – стройный маленький блондин с яркими глазами топазового оттенка.

Джина отвернулась от окна. Модельер – судя по надписи, нанесенной по трафарету на эмалированную коробку, его звали Андре, – попросил ее перейти на хорошо освещенное место и принялся ходить вокруг Джины, разглядывая ее с головы до ног.

«Да-да, – бормотал он, то поджимая, то выпячивая губы. – Да, конечно… Так что же хотела бы надеть уважаемая леди?»

«Вечернее платье, надо полагать».

Андре кивнул: «Господин Фозерингей упомянул о наряде для торжественного вечернего приема».

Значит, так звали молодого курильщика: Фозерингей.

Модельер поднял экран, установленный на тележке: «Будьте так любезны, взгляните на некоторые из моих образцов: может быть, вам что-то понравится».

На экране появились шагающие, улыбающиеся, разворачивающиеся и уходящие модели.

«Что-нибудь в этом роде», – показала пальцем Джина.

Андре отозвался одобрительным жестом и прищелкнул пальцами: «У мадемуазель тонкий вкус! А теперь посмотрим… Если мадемуазель позволит мне помочь…»

Он ловко расстегнул ее блузу и юбку, сложил их на диване: «Прежде всего нам следует освежиться».