Темный шепот

«Не трогай», – сказал он ей тогда и, судя по выражению его лица, без колебаний ударил бы ее, если бы она снова коснулась его.

Это резкое, даже грубое обхождение напомнило ей, что ее спасители – чужаки, что их намерения могут быть столь же гнусными, как и у ее тюремщиков. Поэтому она старалась держаться от них на расстоянии, изучая их и подслушивая самые личные разговоры. Ее ментальный слух снова вернулся к ней, уровень шума снизился до приемлемого и уже не оглушал ее, позволяя слышать то, что не предназначалось для ее ушей, не морщась при этом от боли.

Один из таких разговоров, состоявшийся в это самое утро, постоянно звучал в ее голове.

«Мы уже почти месяц ищем и все без толку – артефакта как не было, так и нет. Сколько еще пирамид мы должны обыскать, чтобы найти его? Я думал, в последней пирамиде мы сорвали джекпот, ведь там были охотники, но…»

И снова они упомянули охотников. Именно так они называли Криса. Почему?

«Я знаю, знаю. Столько усилий – и все впустую: мы так и не продвинулись в поисках ларца».

Артефакт? Ларец?

«– Может, пора отдохнуть?

– Может быть. Пока Око не даст нам еще один ключ, мы не поймем, куда двигаться дальше».

Странная фраза. Какое-то око снабжает их ключами? Ключами к чему? И о каком оке идет речь? Может, так они называют Люсьена? Гвен заметила, что у него разные глаза – один голубой, другой карий.

«Будем надеяться, что Гален тоже ничего не нашел. Кроме осинового кола в сердце. В этом я готов ему помочь».

Кто такой Гален? И почему он так важен для них? Эти воины были… странными.

Половина из них говорила так, будто сошла со страниц журнала «Средневековье». Остальные больше походили на членов уличной банды. Их связывали дружеские отношения, это было очевидно. Они заботились друг о друге, шутили и смеялись вместе, прикрывали друг другу спину в бою.

Трое мужчин и женщина-воин, Камео, поочередно заглянули в палатку Сабина, воспользовавшись его отсутствием – он разговаривал с Люсьеном. Каждый из них сказал Гвен одно и то же: тронешь его – и тебе несдобровать.

Не дожидаясь ее ответа, они исчезали так же стремительно, как и появлялись. Голос этой женщины… Гвен содрогнулась. Каждое сказанное ею слово погружало ее в пучину страданий.

Она довольно долго пробыла в палатке одна и могла бы сбежать. По крайней мере, могла попытаться. Но бескрайняя пустыня, немилосердно палящее солнце, и кто знает, что еще могло встретиться ей… – все это и еще страх удерживали ее на месте.