Фантастический Калейдоскоп: Механическая осень

Я просто делаю странные вещи, принимаю не свойственные мне ранее решения, меня посещают мысли о некоторых вещах, доселе не волновавших никогда. Это происходит совершенно естественно, но одновременно с этим я помню, что раньше ничего такого не было, и поэтому мои же действия и мысли порой кажутся чуждыми и совершенно бессмысленными. Надеюсь, со временем эта граница размоется, и я перестану замечать эти противоречия.

– И тогда Эндрю уйдёт, навсегда.

– Я не это имел в виду. Софи, послушай, он всегда будет частью меня.

Или я частью его… даже не знаю уже. Я ведь только хочу понять, разобраться, кем я стал и как мне жить с этим дальше.

У девушки в глазах стояли слёзы. Она молчала.

– Мне лучше уйти, – сказал Джон.

– Нет… просто… это так странно, – сквозь слёзы проговорила Софи и тихо заплакала.

Джон молча смотрел на неё ещё несколько тягостных секунд. Она не поднимала взгляд.

– Я всё же пойду, – сказал он и встал. – До свидания, Софи.

Покинув обитель скорби, он неспешно двинулся в сторону набережной в трёх кварталах отсюда.

Туман отступил на почтительное расстояние и притаился словно хищник, облизывая крыши зданий. В прояснившемся вечернем небе уже загорались первые звёзды, приглушённые млечно-бледным светом расколотой луны.

«Когда-нибудь я обязательно скажу тебе. Скажу, как неумолимо меня тянет к тебе, что думаю о тебе всё время. Софи, милая Софи. Обещаю, я найду способ и вытащу тебя из этого капкана отчаяния.

И себя, надеюсь, тоже».

Джон сделал глубокий вдох. Холодный осенний воздух бодрил и освежал.

Он почувствовал прилив сил. На мгновение ему даже показалось, что всё наконец стало на свои места, и теперь он обрёл самого себя.

«Чёрт возьми, но как же… как понять, мои это желания и мысли или его? Мой ли это выбор?»

Джон достал из кармана серебряную монету. Большой палец его руки распрямился, и блестящий диск с тихим звоном взмыл вверх. Раз, ещё раз, и ещё.

Одинокая фигура Джона медленно растворялась во вновь сгустившемся тумане, пока не исчезла совсем, став его неотъемлемой частью.

Его тенью.

Жбан

Артём Кельманов

Кумекаешь, барин, отчего меня прозвали Васька Говорун? Это ведь оттого, что я правду всегда говорю, не утаивая. Так и тебе как на духу расскажу – вот как было всё, так и расскажу.

Сенька, сынишка мой, в деревню его из лесу привёл. Денёк тогда выдался тёплый, солнечный.