Париж – это всегда отличная идея

И вот неудача: сделав шаг назад, я наступила на волочащийся конец своего шарфа и неуклюже шлепнулась на один из обтянутых бархатом стульев, часть этого оч-ч-чень дамского интерьера. Я подумала, что это даже хорошо, что я сижу, потому что, если отец ответит утвердительно, я могу упасть в обморок.

– Да, я сделал ей предложение, и она, к моей радости, согласилась, – еще одна счастливая, глупая улыбка появилась на его губах, как будто он просто не мог ничего с собой поделать.

– Но… но… она выиграла тебя на «Аукционе холостяков» две недели назад! – вскричала я.

Я закрыла рот, чтобы не сказать большего. Например, что это решение выглядело поспешным до крайности.

К нам повернулась швея, которая помогала невесте подняться на подиум перед огромным трехстворчатым зеркалом. Ее темные волосы были собраны в хвост на макушке, а лицо было идеально очерчено. На ее фоне я почувствовала себя чучелом, так как на моем воскресном лице не было ни грамма косметики. В свою защиту могу сказать, что моей вины в этом не было, поскольку, когда я вышла из дома, чтобы встретиться с отцом, я понятия не имела, что по адресу, который он прислал, располагался свадебный салон.

Я ожидала, что мы встретимся в неотложке (на самом деле я до сих пор сомневалась, что медицинская помощь нам не понадобится).

Глен Мартин, математик из Гарварда и всезнающий отец-ботаник, под натиском моей сестры Аннабель принял участие в «Аукционе холостяков» для лучшего бостонского общества, чтобы собрать деньги для Бостонской детской больницы.

Я тоже поехала туда, чтобы поддержать сестру и отца, но скука там была смертная.

Все оживились, когда две светские львицы начали торговаться за хирурга, и проигравшая ударила победительницу по лицу своей картонной аукционной табличкой. Хорошо, что этот парень был пластическим хирургом, потому что после пореза бумагой определенно требовалась какая-то косметическая процедура.

Но мой отец и близко не пользовался такой популярностью среди дам. Никому не нужен был математик.

Никому. После того как ведущий попытался продать папину кандидатуру, упирая на его академические заслуги, наступила мучительная тишина, и я уже собиралась сделать ставку на него сама, как вдруг Шери, миниатюрная брюнетка, подняла свою табличку. Улыбка благодарности, которую папа послал Шери, была ослепительной, и следующее, что я помню, – это шквал поднявшихся табличек. Но Шери не отступала и в конце концов получила свой выигрыш за 435,50 доллара.