Пока я жива

Кажется, будто он внезапно засмущался, словно между нами происходило что-то интимное.

Медсестра очень милая. Накрывая мою спину марлей, она болтает с нами, потом наклоняется ко мне и улыбается:

– Теперь нужно немного полежать.

– Я знаю.

– Уже были у нас? – Она поворачивается к отцу: – А вы чем займетесь?

– Посижу рядышком, почитаю.

Она кивает:

– Я тут рядом. Какие могут быть осложнения, знаете?

С видом знатока папа перечисляет:

– Озноб, лихорадка, ригидность затылка, головная боль.

Обезвоживание, кровотечение, онемение или слабость ниже прокола.

– Все верно, – с одобрением произносит медсестра.

Когда она выходит из палаты, папа улыбается мне:

– Тесса, ты молодчина. Теперь все позади.

– Если только анализы не будут плохими.

– Не будут.

– Иначе мне придется делать люмбальную пункцию каждую неделю.

– Тс-с-с! Постарайся заснуть, доченька. Время пройдет быстрее.

Папа берет книжку и устраивается на стуле.

Сполохи света мелькают под веками, точно светлячки.

Я слышу, как пульсирует кровь – будто копыта стучат о мостовую. За окном палаты сгущаются серые сумерки.

Папа переворачивает страницу.

На картине за его плечом из трубы дома поднимается невинный дымок и бежит женщина, в страхе обратив взгляд к небу.

Семь

– Вставай! Ну вставай же! – орет Кэл.

Я накрываюсь одеялом с головой, но Кэл его сдергивает:

– Папа сказал, что, если ты не встанешь прямо сейчас, он придет с мокрым полотенцем!

Я перекатываюсь на другой бок, отодвигаюсь от Кэла, но он обходит вокруг кровати и, ухмыляясь, сообщает:

– Папа говорит, что ты должна каждое утро вставать с постели и чем-нибудь себя занимать.

Я отбрыкиваюсь, натягиваю одеяло на голову:

– А мне наплевать! Катись из моей комнаты!

Странно, но, когда он наконец уходит, меня это совсем не задевает.

Комната наполняется звуками: до меня доносится топот ног по лестнице, звон посуды на кухне – Кэл не закрыл за собой дверь. Мне слышно, как льется молоко на хлопья, как падает ложка.

Как папа ворчит, вытирая школьную рубашку Кэла. Как скребет по полу кошка.

Вот открывается шкаф в прихожей, и папа достает Кэлову куртку. Я слышу, как он ему застегивает молнию и кнопку под подбородком, чтобы не продуло горло. Раздается поцелуй, потом вздох – дом заливает отчаяние.

– Иди попрощайся с сестрой, – говорит папа.

Кэл взбегает по лестнице, топчется за дверью, потом решается и подходит к кровати.