Из крови и пепла

Когда он потянулся к двери, мой взгляд упал на диванчик возле камина. Полускрытая под диванной подушкой, на нем лежала набивная кукла с лохматыми желтыми волосами из пряжи. По моей коже побежали мурашки, а внутри поднялась тревога.

– Вы… Вы облегчите ему уход?

– Конечно, – ответила я, поворачиваясь к Виктеру.

Положив руку ему на спину, я подождала, пока он нагнет голову. Понизив голос, я произнесла:

– Здесь ребенок.

Виктер застыл, держа руку на двери, а я наклонила голову в сторону диванчика.

Он проследил взглядом. Я не чувствую присутствия людей, только боль, когда их вижу. Если здесь ребенок, он или она спрятался и, наверное, ничего не знает о том, что происходит.

Но тогда почему Агнес не сказала?

Беспокойство нарастало, в голову лезло самое плохое развитие событий.

– Я займусь тем делом. А ты – этим.

Виктер медлил, в его устремленных на дверь голубых глазах застыла настороженность.

– Я сама могу о себе позаботиться, – напомнила я то, что он уже знал.

Тот факт, что я могу защитить себя, был исключительно его заслугой.

С тяжелым вздохом он пробормотал:

– Но это не значит, что ты всегда должна это делать.

Тем не менее он отошел назад и повернулся к Агнес.

– Тебе не трудно принести выпить чего-нибудь теплого?

– О нет. Конечно нет, – ответила она. – Могу приготовить чай или кофе.

– У тебя нет горячего какао? – спросил Виктер, и я усмехнулась.

Хотя такой напиток может оказаться под рукой у родителя и Виктер мог искать признаки существования ребенка, он питал большую слабость к какао.

– Есть.

Агнес прочистила горло, и я услышала, как она открывает кухонный шкаф.

Виктер кивнул мне. Я шагнула вперед и, приложив ладонь к двери, распахнула ее.

Если бы я уже не подготовилась к приторно-сладкой и горько-кислой вони, меня бы сбило с ног. Подавляя рвотные позывы, я пыталась привыкнуть к слабому свечному освещению. Просто надо… дышать пореже.

Отличный план.

Я окинула спальню быстрым взглядом.

За исключением кровати, высокого платяного шкафа и двух хлипких приставных столиков тут ничего не было. Здесь тоже курились благовония, но они не могли заглушить вонь. Я переключилась на кровать, в центре которой лежало неестественно неподвижное тело. Войдя в спальню, закрыла за собой дверь и двинулась вперед, сунув правую руку под плащ. Сжав пальцами всегда холодную рукоять кинжала, я сосредоточилась на человеке. Или на том, что от него осталось.