Шторм и ярость

 – Я не могу оставаться в доме, пока они здесь!

– Ты что, забыла, почему у нас нет посетителей? Или ты просто безрассудная эгоистка?

– А есть третий вариант?

Миша остановился перед широкими ступенями освещенного крыльца. Он смотрел на меня сверху вниз, кончики его пальцев касались моих щек, заставляя мой взгляд сосредоточиться на нем.

– Ты можешь просто сделать это?

Меня пронзило разочарование:

– Я не могу просто оставаться в доме, Миша. Это просто смешно. Я не пленница.

На его лице появилось раздражение:

– Это всего на неделю.

И то если они действительно пробудут здесь так долго.

– Неделя – это целая вечность.

– Пара дней в доме, где есть практически все, чтобы занять себя, – это не вечность, ты, непослушный ребенок, – сказал Миша, опуская руки. – Ты можешь сидеть, есть и смотреть телешоу вместо тренировок.

– Я не хочу просто сидеть сложа руки. Это заставит меня сделать что-нибудь совершенно безответственное и безрассудное.

– Неужели?

– Эй! Я знаю свои пределы.

– Ты же знаешь, что большинство людей были бы счастливы закончить учебу и просто расслабиться.

– Я не такая, как большинство людей.

Наши занятия закончились в середине мая, так что мы с Мишей перешли от тренировок по четыре часа в день примерно к восьми. Это означало, что мне было невероятно скучно еще около десяти часов.

Он проигнорировал мое очень веское замечание:

– Ты могла бы отнестись к этому как к отдыху.

– Отдыху от чего именно? – огрызнулась я, теперь уже вне себя от раздражения.

 – Чем я таким занимаюсь, от чего мне нужно отдыхать?

– Трин, – вздохнул Миша.

– Не говори со мной так, Миша. Ты можешь покинуть эту общину, когда тебе заблагорассудится…

– Это не так, и ты это знаешь, – от злости челюсти Миши сжались. – Если думаешь, что у меня есть свобода, в то время как у тебя ее нет, то ты несправедлива.

Чувство вины зародилось в глубине моего живота, быстро сменившись слишком горьким укусом сердечной боли. Он был прав: я вела себя как ребенок. Не похоже, что Тьерри предоставил ему выбор, объединив со мной, прежде чем хотя бы один из нас понял, что это на самом деле значит…

Я резко втянула воздух, уставившись на мальчика, с которым выросла.

Мальчик, за которым я наблюдала, превратился в молодого человека. Впервые что-то внутри поразило меня с такой силой, будто врезался грузовик.

– Ты хочешь этого? – прошептала я.

Его брови сошлись вместе:

– Хочу чего?

– Нас, – сказала я. – Быть связанным со мной. Такую жизнь.