Как я тебя потеряла

Разве они не должны были что-то сделать?

Кэсси сжимает мою руку. У меня нет сил сжать ее руку в ответ.

По ощущениям проходит час, и только тогда у меня получается перевернуть страницу. Отсутствие фотографии шокирует меня не меньше, чем фотография на первой странице. В место для снимка вставлен листок бумаги. На нем тонким неразборчивым почерком моего отца написано: «Надеюсь, это поможет тебе понять». Я читаю слова вслух, и в них оказывается не больше смысла, когда они плывут по воздуху, чем когда они звучали у меня в голове.

– Поможет мне понять? Что это значит? – Я обращаюсь в никуда. – Что это значит? – Я повышаю голос, получается что-то среднее между истерикой и звучанием на частоте, которую могут слышать только собаки. – Зачем он это написал?

Я вскакиваю на ноги, держа альбом подальше от себя, словно он может меня обжечь.

– Успокойся.

У меня не настолько сильная истерика, чтобы не заметить взгляд, который Кэсси бросает на Ника: «Посмотри, что ты наделал». Три года упорной работы в «Окдейле», и я снова превратилась в легковозбудимую, дрожащую развалину, у которой все перепутано в голове.

– Вероятно, он хотел, чтобы ты увидела, как любила Дилана, – высказывает предположение Ник.

Сердцебиение у меня постепенно замедляется. Да, мой отец мог сказать подобное. Дать мне понять, как я любила своего сына.

– Вы не думаете, что он хотел, чтобы я увидела, что наделала? Что я потеряла? – Мой голос напоминает скулеж.

Кэсси яростно мотает головой:

– Нет, ни в коем случае.

Все так, как он сказал. Твой отец тебя поддерживал на протяжении всего судебного процесса. Он каждый день приходил к тебе в больницу, пока тебя не арестовали. Он тебя обожает. Зачем ему посылать тебе что-то плохое?

Я тупо киваю. Они правы. Кэсси опускает руку на страницу, чтобы перевернуть ее, и смотрит на меня, убеждаясь, готова ли я. Я не отвечаю, и она медленно переворачивает ее.

На следующей странице фотография Дилана в абсолютно белых ползунках.

Он спокойно лежит у меня на руках. От меня на фотографии только локоть и предплечье. Вот так все и бывает, когда становишься матерью: ты всегда на заднем плане, две ноги или одна рука. Ты теперь больше никогда не в фокусе. Меня это беспокоило? Меня беспокоило то, что теперь я не нахожусь в центре внимания мужа и отца? У Марка не осталось близких родственников, мы всегда хотели быть только вдвоем, он и я, пока не приняли решение, что нас должно быть трое.