Свет в объятиях тьмы. Азим и Чёрный рубин

– Мы доложим обо всём этом его светлости и попытаемся убедить его не преследовать скорую окупаемость расходов его казны на постройку лодок, – сказал Аъзам. – Перед нашим приездом мы попросили его светлость подумать о возможностях вашего народа и вашей казны в этом сложном положении. Мы надеемся, что вы очень скоро справитесь с этой Чёрной напастью.

– Нашими устами его светлость заявляет, что он готов возобновить долгосрочные отношения с Зебистаном, – сказал Бахром. – Именно поэтому мы уговорили султана включить лишь два десятых от расходов его казны на стоимость того или иного груза.

– «Как благородно», – проговорил про себя Расим и подвёл руку ко рту. Он погладил большим пальцем перегородку носа, чтобы никто не заметил, как саркастично движутся его губы.

– Простите, что? – Юсуф всё-таки заметил и ему показалось, что посол что-то спросил.

– Братья должны помогать друг другу безвозмездно, – с язвительной ноткой подчеркнул Расим.

– Десять золотых за лодку с любым грузом, – ответил Юсуф.

– Лодки будут отплывать каждую неделю, – добавил Бахром.

– «Десять Зарв за товар, который, возможно, не стоит и восьми», – задумался Расим. – «Десять Зарв Зебистана – это тринадцать Зарв Ахоруна».

– Вы просите десять золотых Зебистана или Ахоруна? – уточнил он вслух.

– Зарв Ахоруна, господин посол, – ответил Аъзам.

Расим исподлобья посмотрел на потолок, вычисляя разницу в уме. Пятнадцать тысяч шестьсот, если каждая лодка будет делать по четыре рейса в месяц. Нет, такая перспектива его не устраивает. Местные богачи может и могут позволить себе расплатиться за такой товар, но потом цены на рынках подскачут до небес и простой народ будет страдать в двойне. Казна же не может позволить себе таких расходов.

– Не велика скидка его светлости, – упрекнул Расим. – Кому вы хотите продавать свой товар? Казне? – уточнил Расим.

– Может, вам следует пригласить вашего казначея, – предложил Аъзам. – Мы бы вместе обсудили условия оплаты. Мы готовы пойти на небольшие уступки.

– Хотите, я могу послать за ним, – Расим саркастичной любезностью указал на дверь. – Но пока эта старая бездарность будет тащить сюда свою дряблую тушу, наступить глубокая ночь.