Одна истинная королева. Книга 2. Созданная из тени

Я ненадолго, только удостоверюсь…

– Что у Салливана все хорошо?

Натаниель настроен скептически. Я молчу, и он вздыхает:

– Согласен.

Достаю из кармана Церцерис. От него исходит живое тепло, будто он – часть меня. Открываю его, чувствуя, что возвращаюсь домой.

– Здорово, что я отдала той твари воспоминания, – шепчу я, обращаясь к себе, а не к Натаниелю.

Я думала, что от вида ночных небес мне станет очень больно, ведь Вики тоже была Королевой Ночи. Но боли нет, только тихий гул, легкое волнение, словно я вот-вот получу то, что принадлежит мне.

Лиам, я скоро вернусь.

Я цепляюсь за эту мысль, выуживаю ее из прочих и смотрю на нее из хаоса. Мы с Натаниелем беремся за руки. В душе мелькает искра сомнения: хватит ли мне сил забрать Натаниеля? Что, если…

Нельзя сомневаться. Снова думаю о Лиаме, о его словах, что в Лиаскай мешкать нельзя, и падаю. Падаю в глубину магии.

Глава 10

У меня не хватает сил.

С первой волной магии на меня обрушивается уверенность: не получилось то, что обязательно должно было получиться.

Я рассыпаюсь на песок, песок рассыпается на песчинки, и их уносит прочь… Я окончательно теряю контроль, и даже мысль о нем кажется бесплотной. Меня больше нет, есть только чувство неудачи и воспоминание, за которое я должна ухватиться. Но что это за воспоминание?..

Парящие частицы, на которые я распалась, становятся все тяжелее.

Магия не подчиняется мне.

Она затягивает меня в бездну.

Глава 11

Меня разорвало на части.

Вот первая мысль, которая всплывает из черной пустоты. За ней следует вторая: меня разорвало на части, но я все еще мыслю. И тут приходит осознание, ясное, словно миг пробуждения от кошмарного сна. Понятия не имею, где я.

Это Лиаскай. Из-за нее зудит невидимый след на лбу, оставленный тиарой Стелларис. Лиаскай приводит меня в чувство, заставляет мое сердце биться быстрее. Она сияет вокруг, сияет во мне, переливается всевозможными оттенками золотого, оранжевого и розового, будто рассвет. Она прекрасна, как день после долгой ночи. Лиаскай испытывает облегчение, которое никак не вяжется с одолевающими меня ужасом и смятением.