Кант

Она, по-видимому, была достаточно образованна; она с удовольствием брала своего сына, своего Манелктена (маленького Мануэля), в деревню, учила его названиям и свойствам растений, объясняла, что она понимает в тайнах неба и звезд. Прежде всего, она была глубоко религиозной женщиной. В ее доме были определенные часы для молитвы. Как и многие другие, богатые и бедные, в Германии в этот период, она была подхвачена течением религиозного возрождения, которое, как и все подобные движения, имело как много плохого, так и много хорошего.

Его хорошая сторона заключалась в том, что оно стремилось быть жизненной религией, а не просто системой догм: оно пыталось воплотить в жизнь то, что нынешняя ортодоксия признавала на словах и в форме. Ее злая сторона заключалась в том, что она придавала преувеличенное значение определенным предписанным отношениям и чувствам к Богу и тем самым порождала болезненную, чрезмерно чувствительную и даже фанатичную привычку ума. Как протест религиозного чувства против церковного индифферентизма, оно заслуженно завоевало приверженцев по всей стране; и, возможно, то обстоятельство, что Фридрих Вильгельм I решительно симпатизировал его строгой морали и искренней вере, не могло не увеличить число его приверженцев.

Это новое движение, известное в истории под именем или прозвищем пиетизм, добилось значительных успехов в Кенигсберге. Этот успех был достигнут в основном благодаря двум людям, оба из которых были реформаторами образования. Первый из них, Й. Х. Лизиус, был первым директором новой школы, созданной в Кенигсберге под влиянием пиетизма.

Наделенная особыми привилегиями и титулом королевской школы, Фридриховская коллегия (Collegium Fridericianum) вскоре стала влиятельной в городе. Но религиозный тон, который, как и следовало ожидать, характеризовал его, был не единственной его новой чертой. Говорят, что он был первым в городе, где преподавались история, география и математика. Лизиус, после активной и реформаторской деятельности, умер в 1731 году, и примерно через год после этого на посту директора школы его сменил Франц Альберт Шульц. Шульц, должно быть, не был обычным человеком. Это был человек, о котором Кант в последние годы своей жизни сказал: «Почти единственное, о чем я сожалею, – это то, что не сделал ничего, не оставил какого-нибудь памятника, чтобы выразить свою благодарность Шульцу». В Галле, штаб-квартире пиетизма, Шульц был увлечен течением евангелической реформы. Но там же он попал под влияние Вольфа.