Список ненависти

Ты не хотела, чтобы из-за случившегося страдал Фрэнки. И фирма отца… закрывать ее и начинать все сначала будет слишком накладно. – Она пожала плечами и покачала головой.

– Мам, – жалобно протянула я, но не нашлась, что возразить.

Она права. Я сама сказала, что мой младший брат Фрэнки не должен переезжать в другой город, менять школу и расставаться с друзьями. А отец, зло играющий желваками при каждом упоминании о возможном переезде, не должен открывать новую юридическую фирму после того, как столько труда вложил в старую.

Что я не должна забиваться как кролик в нору и учиться с домашними учителями или – хуже того – переходить в новую школу в выпускном классе. Черта с два я буду сбегать, как какой-то преступник, когда не сделала ничего плохого.

– Случившегося не утаить от мира, – призналась я доктору Хилеру, нервно проводя пальцами по подлокотнику кресла. – Наверное, не найдется школы, в которой бы не слышали обо мне. На новом месте я сразу стану изгоем. В «Гарвине» я хотя бы знаю, чего ожидать. К тому же если я сбегу, то все только уверятся в моей вине.

– Тебе будет нелегко, – предупредил доктор Хилер. – Ты столкнешься со множеством трудностей.

– Для меня это не впервой, – пожала я плечами. – Справлюсь.

– Уверена? – недоверчиво поинтересовался он, прищурившись.

Я кивнула.

– Почему я должна сбегать? Это несправедливо. Я справлюсь. А если будет совсем невыносимо, переведусь в другую школу в конце семестра. Но я выдержу. Я не боюсь.

Легко было так рассуждать, когда впереди ждало невероятно длинное лето.

Тогда идея о «возвращении» была абстрактной, а не реальной. И как в идею я в это по-прежнему верила. Моя вина лишь в том, что я любила Ника и ненавидела наших мучителей, и я не собиралась сбегать и прятаться от людей, считающих меня виноватой в чем-то еще. Однако сейчас мне предстояло воплотить идею в жизнь и я не просто боялась – я была до смерти перепугана.

– У тебя было целое лето для раздумий, – заметила мама.

Сжав зубы, я повернулась к комоду и достала чистое белье.

Затем порылась в куче на полу в поисках джинсов и какой-нибудь футболки.

– Ладно. Сейчас соберусь.

Я бы сказала, что мама улыбнулась, если бы ее улыбка не походила на болезненную гримасу.

Она сделала пару нерешительных шагов к двери, а потом быстро пересекла оставшееся пространство. Видимо, пока решила оставить меня в покое. Ее руки судорожно сжимали телефон. Мама так с ним сроднилась, что как бы не потащила с собой на работу.

– Хорошо.