Гибель Тартарии

Отдельный ход предназначался для всяких солений, в том числе копчёной рыбы, паюсной икры, подкопчённой лесной дичи. А один из ходов шёл к реке и проходил под её дном до

левого берега Иртыша. Там, в укромном урочище с давних пор была устроена «яма», ямщицкая станция. Правда, на ней после ухода на западную границу Тартарии большей части её армии уже не было положенных четырёх сотен лошадей. В лучшем случае их насчитывалось сейчас не больше двух-трёх десятков не лошадей даже, а клячей нестроевых.

Разгорелись снаружи валы древесные, заволокло дымом едучим залы храмовые. Кликнул Вышеслав опять своих помощников в трапезную и молвил он своё последнее слово:

– Братья мои! Скоро невмочь будет дышать здесь. Давайте так поступим. Всем защитникам повелеваю спуститься в подземелье нижнее и уходить на левый берег Иртыша, а там, кто на телегах, кто пеше идите к Таре. Там гарнизон хоть и небольшой, да опытный и

с ним, думаю, отстоите крепость, если степняки сунутся и туда.

Сразу несколько волхвов вскочили с места, закричали:

– Батюшка-свет, зачем жертва такая от тебя? Пойдём вместе с нами отсель. Отобъёмся от бесермен да и вернёмся сюда и храм поправим, если что с ним приключится.

Но, похоже, Верховный волхв всё уже для себя решил.

– Идите, говорю, и не мешкайте. Такова моя воля.

Дым уже выедал глаза, люди чихали, кашляли и уже недосуг было спорить. Каждый из братьев Вышеслава подходил к нему и, получив поцелуй в чело, быстро отходил к малозаметному люку в трапезной, с которого на это время сдвинут был тяжёлый разделочный стол.

– Иди и ты! – Вышеслав перстом своим указал ему на полузакрытый люк в проёме которого маячили две головы дюжих волхвов.

– Ты что, батюшка, на старости лет хочешь геморрой заработать, сдвигая один этот тяжеленный стол?

Вскоре, надвинув стол на люк зашагали они, прижимая ко рту тряпицы, смоченные водой, вверх по каменным ступенькам.

Глава 4

Они сидели вдвоём на берегу океана, тесно прижавшись друг к другу. Эмилия была целомудренной девушкой и позволяла своему возлюбленному целовать только свои солёные от морских брызг узкие ладошки. Осип был старше этой шестнадцатилетней девушки почти на десять лет, но робел он перед ней безмерно.