Гибель Тартарии

Её чёрные глаза, чёрные длинные волосы, перехваченные на лбу жёлтой атласной лентой, когда их головы соприкасались, вызывали в нём волну дикого восторга, неумолимого влечения, страстного желания раствориться в этих глазах, утонуть в пахнущих розами волосах.

Осип не раз бывал на фактории Тихуана и в доме губернатора Исхо, отца Эмилии и немного поднаторел в испанском языке.

– Душа моя, – парень прижал правую ладонь к своей груди, в левую вложил её ладошку и в очередной раз поцеловал каждый пальчик пылающими от жара губами, – ты даже не представляешь, какой огонь сейчас горит во мне.

Девушка шутливо округлила свои огромные глаза:

– Я действительно не представляю, как это огонь может гореть там, – она, лукаво посмотрев на Митяева, ткнула пальчиком в его широкую грудь.

– Ты опять насмехаешься надо мной?

– Нет, нет, Осип, я вовсе не смеюсь над тобой. Я удивляюсь!

– Чему?

Она взмахнула рукой в сторону спокойной глади океана.

– Месяц назад Тихуану покинул идальго Хуан Перес, капитан каравеллы «Малага».

Знаешь, что он сказал на прощанье моему отцу?

Осип коротко пожал плечами:

– Я не присутствовал при их разговоре.

Она грустно покачала головой и опустила глаза.

– Этот наглец сказал, что намерен в следующее посещение Тихуаны взять меня в жёны. При этом я стояла в шаге от него, но этот надутый от важности индюк даже ни разу не посмотрел в мою сторону! Словно я для него была пустым местом!

Теперь уже Осип нарочито округлил глаза и сотворил на лице выражение с наивысшей степенью глупости:

– Так тебя уже сватают?! А как же я?

Она стрельнула глазами в его сторону:

– Милый, а ты какой ответ получил от моего папочки несколько дней назад?

Да, неделю назад Осип набрался храбрости и переговорил с отцом Эмилии о его возможной женитьбе на его дочери.

Исхо фактически отказал ему, хотя отказ не выглядел слишком категоричным. Он прежде всего сослался на то, что у молодых разная вера и именно это обстоятельство не позволяет истинному католику дать благословение на этот брак своей дочери.

Он со вздохом признался Эмилии:

– Когда твой отец фактически отказал мне в моей просьбе, я ответил ему: «Мои Тарх и Тара не хуже вашего Христа, а главное.– все они провозглашают любовь мерилом всего сущего, значит они не противоречат друг другу». Дон Исхо приобнял меня, но так больше ничего не сказал.