Вчерашняя мышь. Сборник прозы

Андрея едва не передернуло. Он сглотнул и постарался улыбнуться.

– Значит, я всё понял правильно… – выдохнул, подбирая слова. Общаться в нейросети он еще не научился. Это было очень сложно, проще поговорить, но слов он подобрать не мог.

– То есть вы не вполне себе представляете… распределение…

– Что?

– Некоторую внутреннюю цензуру.

– Что?

– Минуту. Что я хочу сказать, так это то, что все религии, наверное, имеют право на существование, однако не все из них имеют отношение к Богу.

– Я вас не понимаю, простите.

– Нужен, скажем так, определенный механизм селекции, что ли… Неправильное слово. Отбора. Выбора.

– Механизм выбора?

– Да, точно! Система определения приоритетов. Вам об этом еще никто ничего не говорил?

– Не говорил.

– А можно предложить?

– Что? Механизм?

– Да, механизм.

– Предлагайте.

– Вы не могли бы разделить религиозную экспансию на фазы? Ну, то есть, что я хочу сказать – сначала представители одной конфессии, затем, через время, представители другой.

– Хорошо, мы рассмотрим такую возможность.

Согласилась она как-то слишком быстро, так, что у Андрея осталось слишком много аргументов, высказывать которые необходимости не появилось.

– Что-то еще?

***

Когда-то давно, больше пятисот лет назад, Андрей почти закрыл свое сердца для света Бога, а теперь перед ним стояла задача рассказать о вере людям, которые о ней ничего не слышали.

Островитяне, первые, горожане, граждане содружества экзогородов, венерианцы, луннары, жители пояса астероидов. Всего двадцать шесть миллиардов душ от солнца до пояса Койпера. Перед Андреем стояла такая задача, в которую и поверить-то сложно. Все происходящее иногда начинало казаться сном.

И не ему одному.

Уже прилетев на Остров IV, Андрей обнаружил, что его сознание добавили в закрытую группу футуронавтов в административном слое нейросети.

Там «новые золотые» из числа тех, кто уже освоил технологии будущего, обсуждали вероятность того, что проснулись мы на самом деле не через пятьсот лет, а в роевой галлюцинации непонятного назначения. Андрей не хотел в это верить. Просто пути Господни неисповедимы, вот и все.