Паутина соблазна

Свидетели говорят, что невозможно остаться живым после такого падения. Сейчас пытаются достать его тело.

– А Костас? – прохрипел Ник. – Он выжил?

Абрам снова кивнул:

– Он ехал позади. И видел, как это случилось.

Ярость ослепила Ника. Он подошел к окну и невидящим взглядом уставился на панораму Манхэттена.

Абрам подошел к нему и протянул ему стакан с виски. Ник поднес стакан к губам и сделал большой глоток. Когда он осушил полстакана, Абрам кашлянул:

– Это еще не все.

Не все? Что еще могло произойти?

– Ваш отец тяжело перенес известие о гибели сына.

У него случился обширный инфаркт. Врачи надеются, что он выживет, но его жизнь висит на волоске.

Ника охватило чувство нереальности происходящего. Он крепче сжал стакан в руке:

– В каком он положении?

– Его оперируют. Через несколько часов мы будем знать точнее.

Ник сделал еще один большой глоток виски. Но это не помогло ему осознать, что он в один день лишился отца и брата. Его отец был слишком сильным, слишком крепким, чтобы с ним могло случиться такое.

Этого не могло произойти с ним. Особенно когда трения между ними наполняли горечью его душу.

Он взглянул на своего помощника:

– Самолет готов?

Абрам кивнул:

– Карлос ждет внизу, чтобы отвезти вас в аэропорт. Я подумал, что вы захотите собрать кое-какие вещи. Я останусь здесь и улажу ваши дела, а потом присоединюсь к вам в Акафинии.

Ник кивнул, и Абрам тактично отошел в сторону.

Оставшись в одиночестве у окна, Ник смотрел на раскинувшийся перед ним Манхэттен, а в голове его звучал голос брата, такой живой, такой бодрый.

Несмотря на разницу во взглядах, братья преданно любили друг друга. И казалось невероятным, что Атамос мертв.

Чувство нереальности окутало его словно густым туманом, и лишь одна мысль стучала в его голове. Теперь он наследник престола. Он будет королем.

Ник никогда не рассчитывал стать королем и никогда не хотел этого. Но судьба по-другому распорядилась его жизнью и жизнью его брата…

Горе и ярость боролись в его сердце.

Его рука крепко сжала стакан, и лишь возглас ужаса, слетевший с губ Абрама, привел его в чувство. Ник посмотрел на свою окровавленную руку и осколки стакана, валявшиеся на ковре. Багровая жидкость уже впитывалась в бежевый ковер, и Нику показалось, что на его сердце образовалось такое же пятно, которое никогда нельзя будет стереть.

Утром следующего дня Ник уже вошел в палату своего отца. Он пододвинул стул к кровати и сел, взяв отца за руку.