Детишки в доме на холме

Большинство сведений они подслушивали, когда второй врач Приюта, доктор Хатчинс, приезжал к бабушке, чтобы продегустировать очередную партию ее самодельного джина. Впрочем, и тогда, обсуждая пациентов, они называли больных только по первым буквам имени или фамилии. Ви очень нравилось время от времени листать блокнот и гадать, к кому из бабушкиных «сироток» относятся те или иные обрывки информации.

Если, конечно, они к ним относились.

* * *

Буквально на прошлой неделе она подслушала очередной любопытный разговор.

Доктор Хатчинс и бабушка сидели в маленьком каменном патио на заднем дворе их дома и потягивали джин с тоником. Ви спряталась за углом дома.

– Это из моей последней партии номер 179, – сказала бабушка. – Пожалуй, я слегка переборщила с можжевельником, тебе не кажется?

– На вкус просто отлично, – ответил доктор Хатчинс. Он всегда так говорил, когда пробовал бабушкин джин. Ви подозревала, что на самом деле бедняга его вовсе не любил.

Пару раз она видела, как он выливал содержимое бокала в цветочную клумбу, когда бабушка ненадолго отлучалась.

Выглядел доктор Хатчинс еще более нервным, чем большинство бабушкиных пациентов. У него была длинная тонкая шея и маленькая голова, на которой росли редкие клочковатые волосы. Ви он напоминал страуса.

Сначала он и бабушка поговорили о погоде, потом о цветах и наконец начали обсуждать пациентов.

Ви приготовила блокнот.

– Эта неделя для Д. М. была не самой удачной, – сказал доктор Хатчинс. – Сегодня на групповых занятиях она внезапно напала на Сонни. Чтобы ее скрутить, потребовались усилия трех мужчин.

Сонни был одним из социальных работников. В Приюте он вел занятия по арт-терапии и помогал в гончарной студии. У него были большие усы и пушистые бакенбарды. Иногда он разрешал Ви и Эрику изготавливать в студии небольшие горшки, кружки или пепельницы.

Бабушка погремела в бокале кубиками льда, потом налила из стоявшего на столике кувшина еще порцию джина.

– А в среду у нее было столкновение с Х. Г., – добавил Хатчинс.

– В тот раз ее спровоцировали, – ответила бабушка и прикурила сигарету от своей золотой зипповской зажигалки с выгравированной на ней бабочкой. На другой стороне зажигалки старинным шрифтом была нанесена монограмма «ХХ» – Хелен Хилдрет.