Правосудие бандитского квартала

Решение приходит само, словно кто-то вкладывает мне его в голову. Я подползаю к столу, беру с него небольшую бутылку минеральной воды, которую принес с собой. Откручиваю пробку и с трудом проталкиваю бриллиант в горлышко – такой он большой. Бесценный камень мгновенно «исчезает» в недопитой воде. Не зря же существует выражение «бриллиант чистой воды». Коэффициент преломления у алмазов такой же, как и у воды, – попав в нее, камни становятся просто невидимыми. Я уже слышу вдалеке завывания полицейской сирены. Я должен успеть.

Ползу по ступенькам в подвал – там кладовка. Десятилетиями не крашенные стены. Сюда никто давно не заглядывал. Хлам. На стеллаже какие-то картонки. Я ставлю недопитую бутылку на виду и спешу подняться назад. Я не испачкал кровью ни стены, ни ступеньки. Когда приезжает полиция, Роберт Грэй застает меня сидящим под запертым сейфом…

Все это встает у меня перед глазами, когда я вновь, спустя десять лет, спускаюсь в подвал. Я уверен, что Грэй не нашел бриллиант, хотя искал его долго, каждый день.

Он и купил квартиру ювелира вместе с лавкой, потому что знал – я успел где-то спрятать бриллиант. Но бутылку с недопитой водой могли просто выбросить.

Затаив дыхание, включаю свет в кладовке. Грэй искал и здесь, искал тщательно. Стеллаж пуст. На полу валяются порванные на мелкие куски картонные коробки. Я разгребаю их и нахожу свою недопитую бутылочку с минералкой. Он просто бросил ее в кучу хлама. Осторожно наклоняю. Вода стекает к горлышку, и на дне я вижу поблескивающий бриллиант.

Он задерживается всего на несколько секунд, скользит и снова «растворяется» в воде.

Одри спускается на первый этаж. Я стою голый у раскрытого холодильника, в руке у меня бутылочка.

– Ты не спишь? – задает она идиотский вопрос и подозрительно смотрит на меня.

– Пить захотелось. – Откручиваю пробку и делаю несколько маленьких глотков.

Одри обнимает меня, целует, глубоко проникая языком. Она думает, что я спрятал «его» во рту. Ее руки скользят по моему телу, она изображает страсть, ощупывает все что можно, все, где я мог спрятать бриллиант.

– Я устал, – говорю я, – идем наверх.

Одри думает, что я сплю. Она прощупывает всю мою одежду, каждый шов и, конечно же, ничего не находит.

На рассвете я ухожу, прихватив с собой недопитую бутылку.

– Подумай, – говорит мне Одри, – мы можем снова быть вместе.

– Я подумаю, – обещаю я.

– Когда ты снова придешь ко мне?

– Скоро, – говорю я, хотя знаю, что не приду к ней уже никогда.