Леди и джентльмены (сборник)

В клубе приятели лишь пожимали плечами и пытались понять, окончательно ли старик Реджи попал под каблук или просто устал и затеял собственную дьявольскую игру? Большинству знакомых вторая версия казалась более правдоподобной.

Сплетни тем временем докатились до родительского дома молодой супруги. Миссис Эппингтон выплескивала праведный гнев на голову зятя, в то время как мистер Эппингтон с присущей ему осмотрительностью склонялся к упрекам в адрес неблагоразумной дочери.

– Она все разрушит, – сокрушался взволнованный отец.

 – Неужели, черт возьми, нельзя вести себя осмотрительнее?

– По-моему, муж нарочно ее провоцирует, чтобы избавиться, – заявила миссис Эппингтон. – При первой же возможности поговорю с негодяем начистоту.

– Не будь дурочкой, Ханна, – ответил папочка без излишней щепетильности. – Если ты права, то только ускоришь развитие событий, а если ошибаешься, то выдашь то, чего ему знать не следует. Положись на меня. Уж я-то смогу вразумить зятя, не сболтнув лишнего, а ты лучше поговори с Эдит.

На том и порешили, однако беседа матери с дочерью едва ли принесла ощутимую пользу. Миссис Эппингтон рассуждала в соответствии с общепринятой моралью: Эдит думает только о себе, причем руководствуется дурными принципами. Бессердечие дочери возмущало.

– Неужели тебе ни капли не стыдно? – кричала матушка.

– Стыд остался за порогом этого дома, – ответила Эдит. – Знаешь ли ты, что сделали со мной золоченые зеркала, атласные диваны, мягкие ковры? Можешь ли понять, во что я превратилась за последние два года? Мать испуганно вскочила и умоляюще взглянула на дочь.

Та умолкла и отвернулась к окну.

– Мы желали тебе добра, – слабым голосом произнесла миссис Эппингтон.

– О, все самые нелепые поступки на свете совершаются во имя добра, – не оборачиваясь, устало ответила Эдит. – Я и сама надеялась на лучшее. Все было бы до смешного просто, если бы мы не были живыми людьми. Давай прекратим этот пустой разговор. И так ясно, что каждое твое слово справедливо.

Некоторое время обе молчали, а на камине все громче и громче тикали часы из дрезденского фарфора, словно спешили напомнить: «Я, Время, здесь, рядом с вами, жалкие смертные. Не забывайте обо мне, строя свои глупые планы; я меняю ваши мысли и желания. Вы не больше чем марионетки в моих руках».

– Как же ты теперь собираешься поступить? – наконец строго осведомилась миссис Эппингтон.

– Как? О, разумеется, самым правильным образом. Точно так же, как все.